Подавала угощения, убирала грязную посуду, порхала от печки к столу и обратно — только кончик косы взметывался, едва поспевая за хозяйкой. Смотрела Марьяша, как и положено молодой девке при строгом родителе, под ноги себе, в пол. На постояльцев не глядела. Но когда отбегала к печке, оказываясь за спиной у тяти, успевала на ходу вскинуть голову, и Тихон готовно перехватывал ее быстрый взгляд, едва не подсигивая на лавке от радости. Может, шелушка-то и впрямь заговоренной была? А иначе как объяснить, что за столь малый срок парень с ума съехал?
Молодость, говорят, глазами любит, глазами же и разговаривает.
Так и вели Тихон с Марьяшей скорый, на лету, никем не услышанный разговор.
«Не смотри ты на меня, люди же здесь — стыдно». — «Хочу и смотрю, какое мне до людей дело. За погляд деньги не платят. Вон ты какая баская, как же на тебя не глядеть». — «Ишь ты! Хвати, у тебя таких баских на каждом постоялом дворе по дюжине!» — «Таких еще не видывал. Ты…» — «Чего сбился? Раз уж начал — договаривай. Я, дурочка, и поверю».
— «Ты… люба ты мне, Марьяша, так люба, что земли под собой не чую, себя потерял. Я ли, не я ли — понять не могу. А врать сроду не врал. Мне раньше сны снились, вроде, девушка ко мне приходит. И вот вижу, что девушка, знаю, что она мне глянется, а лица не различу. И так досадно было. А тебя увидел и понял — это ты ко мне приходила». — «Мастер ты сказки сказывать…» — «Да разве это сказки, Марьяша! Я ведь тоже тебе во сне снился. Вспомни-ка, неужели не снился?» — «Ах…»"
"Вывернулся сковородник из рук, сковородка на ребро встала, покатилась по шестку — на пол.
Шарах! Картовница, в вольном жару запеченная, сверху сметаной политая, — кусками во все стороны! За столом от грохота вздрогнули, один лишь чиновник не повел глазом — зевал. Федор через плечо покосился на оплошавшую дочку и велел подавать самовар. За чаем долго не засиделся. Поднялся из-за стола, кивнул Тихону:
— Ступай за мной, парень, я тебя на ночлег определю.
У низенькой двери, ведущей в махонькую боковушку, Федор остановился и подтолкнул Тихона, пропуская вперед.
— Там свечка на полке и серянки рядом. А лучше не зажигай, а то дом ненароком спалишь. Лучше без огня спать, оно спокойней.
И дверь за Тихоном — хлоп! Защелку на пробой — звяк! И в пробой же дужку навесного замка вставил.
— Вот и ладно. Горячий ты, парень, не в меру, как я погляжу. Охолони.
Тихон нашарил на полу шубу и пролежал без сна до самого утра. Под утро на дворе разыгралась падера.
