— Что?! Кто блаженная, я? Но почему?— Так кто же силу свою одарит?— Тот, кто хочет жизни нормальной.— Так и жизнь одарят, они же как день и ночь - неразлучны.— Ах, вот оно что.Получается, Маринка хотела меня убить. Сейчас и не скажешь, что больше убить или силу мою захапать за дорма. А это меняет дело. Она и до этого была в списке моих проблем, но теперь... с родителями тоже остаются вопросы. С родителями тоже вопрос остается открытым. Как-то слишком много открытых вопросов и совпадений на одну маленькую меня.
Избавиться от древнего гена не получится, жить я больше хочу. Значит, предстоит разобраться во всем этом.—Тихослав, что мне делать дальше? Сейчас я готова принять любой совет. Домового я в глаза не видела, а он мне вон сколько рассказал. Наливаешь молоко и слушаешь, не то что некоторые. В город отвез, ногу сломал, все время допрашивает, а ещё мотивы неясные имеет по отношению ко мне.
За молоко я готова послушать и совет и направление куда идти с этим советом.
— Как что делать? Принимать дары и пользоваться.
Пока ты не справишься с собой и не поймёшь, что тебе предки на память оставили, ты быстро станешь едой.— Вот спасибо! Ты такой позитивный и радуешь меня хорошими новостями.— Спасибо, хозяйка, мне давно не говорили теплые слова!
Ооо, тут у нас темный лес под столом, сарказм вообще не воспринимаем.— Рада за тебя. Не скажешь, что нужно, чтобы принять силу и не стать едой, хотя бы попытаться не стать ей?— У вас все передаётся от матери к дочери.
А раньше вас обучала богиня. Любила она присматривать за своими творениями. Эта наука, которую познать можешь только ты сама. Наставницу ищи. Хотя... вас и так мало осталось, так вы ещё и скрываете, что обладаете силой жизни и смерти.
Мамочка, она меня уже не обучит. Как же я по ней скучаю. Сейчас она мне нужна, как никогда раньше. Хочется поплакать на её груди и потом попросить совет. Я так тоскую по тому чувству защиты, которое она дарила мне. Хотелось бы, чтобы она как и раньше взглянула на меня строго, но с любовью, и сказала: ""Разве кто-то тебе позволил отпустить руки? Ты у меня боец.
Давай встань и иди в бой!"" А потом она бы поцеловала меня в лоб и прижала к себе, словно защищая от всех невзгод этого мира.
— Нет у меня наставницы и не знаю, где её искать. А потом до меня как-то дошло.— Слушай, Тихослав, а я детей не начну есть?— Что? Он так удивился, что чуть не нарушил наш уговор. Из-под стола стал виден один чёрный ус.
