Но вижу, что моя собеседница фонтанирует сарказмом, и ей лучше не мешать.
– Ой, да проснешься ты, не переживай, - махнула она на меня рукой.
Я что, опять вслух думаю? Уже становится стыдно.
– А про девочку это, - она пощелкала пальцами, как бы вспоминая, - кикимору, не переживай. Её резерв давно уже переполнен, и она на грани. А если захочешь чем-то меня отблагодарить за прошлое добро, то... - протянула она.
Меня чуть не затошнило от её намека, но я промолчала и вообще сделала вид кирпича.
27. Не домогалась я дворового, не домогалась!"
"– Лика, ты как, моя девочка? – Я пришла в себя от аккуратных поглаживаний по голове.
Максим на корточках меня гладил, и все время о чём-то спрашивал, а я пыталась понять, что произошло в моем отсутствии. После того как Мать-Земля дала намёк на жертвоприношение, я сразу открыла глаза в нашем мире. Села на попу и посмотрела вокруг, от увиденного слёзы потекли рекой. Недалеко от меня была Маринка, и всё, что она делала до этого, осталось пережитком прошлого. Я не ожидала, что все закончится так.
Когда я впала в транс, то, конечно, размышлял, что мне хватит сил противостоять моей подруге, но, на самом деле, где-то глубоко в душе надеялся, что более могущественная сила даст мне другой выход или решит все за меня. Да, это может показаться слабостью с моей стороны, но я ничего не поделать с собой. Я ведь только недавно вступил в этот жестокий мир — мир борьбы за силу. Сначала я подумал, что эта сила мне не нужна, а теперь... Моей подруги больше не было.
Лёжа на земле, спиной вверх, её тусклые глаза смотрели в мою душу. Не пытаясь сдерживаться, я завыла, как раненое животное. Да, она хотела убить меня и не раз, но никогда не представляла, что буду чувствовать, когда увижу ее бездыханное тело. Мы были вместе всё детство, и только смерть родителей разлучила нас. Теперь в её спине торчала месть за моих родителей, за меня, и еще за множество существ, которые не смогли сами себя защитить.
Но как бы то ни было, я не была готова встретиться со смертью еще одного человека из моей жизни.
От моего воя, Максим перепугался, поднял на руки и начал поглаживать и целовать мои щеки, успокаивая.
Моя реакция повергла его в панику. Он не знал, чем меня отвлечь и что сказать. И всё же мне кажется, что сильнее всего он боялся, что я его обвиню в смерти Марины и охладею к нему. Очень хорошо понимала, кто это сделал. Но у Максима, на это были причины, как, например, моя жизнь. Перед ним стоял выбор, и он его сделал.
