Ворчал, что должен же кто-то следить, чтобы Серабиненко не забывал про еду. И хотя бы раз в неделю ложился спать. Не железный же.
Семен сидел у себя в кабинете и улыбался. Поймал себя на мысли, что успел соскучиться по простой бумажной работе. И даже по замполиту скучал. Полковник закрыл папку с делом с пометкой «Без срока давности» и убрал ее в сейф. В этой папке лежат фотографии и отпечатанные на пишущей машинке «Башкирия» документы. В том числе – улыбающиеся лица членов семьи Митгаузен, вложивших огромные средства в военную машину Гитлера и финансирующих комендатуру Ляша.
Именно они обещали любые деньги за голову «предателя рейха Ляша», после того как он сдал Кенигсберг. На одной из фотографий было вырезано лицо. Именно это лицо, только без очков и с другим цветом волос, красовалось с траурной лентой на доске почета Судостроительного завода.
Согласно документам вся семья сгорела в транспортном вагоне при попытке побега из Пиллау через Фришенерунг.
Согласно документам СМЕРШа при обнаружении любого из членов этой семьи его следовало немедленно уничтожить по законам военного времени и без срока давности.
Также в сейфе лежал тот самый фотоальбом. С виду – просто семейные фото. А на самом деле это были фотографии самых опасных преступников, служащих Третьему рейху и верящих в его возвращение. С каждым новым делом на одном из фото ставился черный крест. Такие семьи вкладывали огромные деньги в легенды своих отпрысков. Семен даже боялся представить, сколько сил и денег ушло на то, чтобы из одного из Митгаузенов создать Яна Плюснина.
Он с рождения уже был записан в шпионы. Действительно учился в Ленинграде. И в самом деле строил корабли. Вся его личность была создана с нуля, но идеально. Легкий акцент и неправильность в речи он приобрел, когда работал в Риге. Во время войны он был в инженерном корпусе. Нашлись документы и свидетели того, что он действительно воевал в РККА. И прошел все круги ада войны. Был награжден, горел в танке даже как-то раз. Но при этом работал на фашистскую Германию.
Где-то формировал спящие ячейки. Где-то устраивал диверсии. Вербовал, доносил и всегда оставался на виду. Был буквально – на сцене. Лицедей, ученый и шпион. И сколько еще было таких же, как он? Сложно не сойти с ума, когда ты ведешь такой образ жизни и, просыпаясь, смотришь на себя в зеркало и понимаешь, что живешь не свою жизнь и неизвестно, вернешься ли в свою.
Семен запер сейф и потянулся. А вот теперь пора возвращаться к работе.
