Теперь Валерия смотрела совсем иначе на меня, она словно изучала, приглядывалась, хотела понять, кто я вообще такой. Можно ли мне доверять и что от меня ждать. Неуверенность, что была до этого, пропала. Главное, что напрягало ее, — это шрамы на лице. Валерия старалась все время поворачиваться ко мне здоровой стороной лица. Она здорово стеснялась, пытаясь скрыть от меня это.
— Кто тебя нанял? — спросила Княжина, когда мы добрались к вечеру до заимки, растопили печь и поставили греть снег, чтобы заварить кашу и сделать кофе.
— Георгий Викторович, — сообщил я, подбрасывая в огонь сухие дрова.
Мне еще предстояло нарубить новых и сложить их в заимке для припозднившихся путников. Так было заведено.
— Георг, — улыбнулась Княжина. — Я могу с ним связаться?"
"Ее вопрос заставил меня задуматься и отвести взгляд. Свои подозрения насчет Георга я отбрасывал, как мог, но что-то засело во мне и никак не хотело уходить. Наверное, нужно все рассказать Валерии, что я и сделал.
— Да быть того не может! — возмутилась она, наливая кипяток в железные кружки и засыпая туда овсянку.
Мы решили особо не заморачиваться с ужином, и пакетики с быстрокашей нам очень в этом помогли. — Георг не мог предать моего отца!
— Никто не мог, однако, если брать в расчет твоего мужа…
— Быстрицкий — это отдельная тема, не нужно их смешивать.
— Про своего мужа ты тоже не думала плохо, — усмехнулся я. — Ты еще не избавилась от своей доверчивости, Валерия? Мне кажется, что после всего, что случилось пора взглянуть на мир другими глазами.
Розовые очки разбились.
— Ох, как фигурально, — рассердилась Княжина, но тут же взяла себя в руки. — Не нужно считать, что я настолько была наивна. Я видела недостатки Дана, только…
— Что? Влюблена была как настоящая дура? — подсказал я.
— Много ты понимаешь.
— А тут и понимать нечего.
— Можно подумать, ты сам никогда не любил, прощая все ошибки и начиная все сначала?
— Нет, для меня все четко и понятно или мой человек или нет, — говорю сухо, давая понять, что мне такой разговор не нравится.
— Просто не любил, — делает свои выводы Княжина.
Забирается с ногами на деревянный топчан, где до этого разложила свой спальник.
— Уж лучше не любить, чем так как ты, — бросаю на Валерию раздраженный взгляд. — К чему твоя любовь привела, к убийству?
Княжина молчит, ест свою кашу, смотрит на огонь.
Утром тронулись в путь, пока еще не рассвело. Мне нужно было добраться до военного полигона, там меня ждали друзья.
