Она замолчала, дико вращая глазами, осматриваясь вокруг и полностью игнорируя меня.
— Тихо, тихо, все хорошо, слышишь? Помнишь, кто я? — сажусь радом на корточки, улыбаюсь, чтобы не напугать еще больше.
— Илья, — хрипит от сорванного горла Валерия.
— Ну слава богу, я думал, ты и меня забыла, — сую в ее руки кружку, что она обхватывает обеими руками.
Княжина какое-то время молчит, но выражение лица совершенно безумное. А потом начинается монолог. Я ее не перебиваю, понимаю, что ей нужно сейчас говорить, выплеснуть все из себя, иначе взорвется от эмоций.
Валерия пытается отпить кофе, куда я плеснул немного дедовского самогона, что заботливо положил в рюкзак Афанасий, как знал, что пригодится.
Валерия делает маленький глоток, но стучит зубами о кромку кружки.
— Давай помогу, — держу ее руки, наклоняю.
Она с трудом глотает, морщится, но понемногу пьет. Я вижу, как ее отпускает, лицо чуть розовеет.
— Он сказал, что меня ненавидит, — шепотом повторяет Валерия, продолжая греть руки о кружку с кофе и все еще дрожа всем телом, — Перед тем как толкнуть.
У нас была годовщина свадьбы, и Дан решил таким образом отметить. Это был его праздник, он отмечал освобождение от ненавистной жены. Вот так улыбаясь, нисколько не волнуясь, сказал, что ненавидит мое тело, меня и толкнул. Я ничего не могла сделать, все прошло неожиданно и быстро. Я настолько доверяла ему, что у меня даже мысли не было о таком…
Княжина ненадолго замолкает, пьет кофе, расслабляется.
— Почему Дан со мной так поступил? Я ему верила безоговорочно.
Когда мы познакомились, мне все говорили, что он ищет только выгоду и такой красавчик не мог в меня влюбиться. А я верила, представляешь? Такая глупая была, наивная. В бизнесе вращалась, отцу помогала, как орехи сделки щелкала, умела договариваться, а тут все мимо… Оказалось, что ничего во мне нет хорошего, что привлекало бы Быстрицкого. Он любит только деньги, а я лишь прилагалась к ним. Хочешь машину, новые часы, клуб ночной — все получал, а я дура, только радовалась, видя, что ему нравится заниматься новым клубом, персоналом.
Он советовался со мной, благодарил, улыбался, радовался подаркам, а за спиной ненавидел. Скажи мне, как можно так притворяться? Играть свою роль настолько безупречно?
Валерия смотрит на меня, словно я могу дать ответы на все ее вопросы. А я реально не знаю, что сказать. Возможно, нужно быть таким, как Быстрицкий, чтобы ответить на эти ее вопросы.
