Сейчас мы тут все подпишем…
— Даниил, я не Полина Кац, — тихо произношу я, внимательно сканируя эмоции на лице Быстрицкого.
— Очень смешно, — скалится он. — Полина, прошу, подожди меня на улице.
— Нет, — качаю головой. — Как ты не узнал меня, муж? Как не понял, что это я, твоя противная и толстая Валерия, ревнивая, жадная, склочная истеричка.
— Поля…
Делаю шаг к нему и встаю близко к Быстрицкому.
— Это же я, Даниил, Валерия. Мой голос, мои глаза, не видишь?
— Нет! — начинает вздрагивать Даниил.
— Ты не она!
— А хочешь я скажу тебе слова, что ты произнес, прежде чем столкнуть меня с обрыва? Хочешь?
— Нет, Поля, — в глазах Быстрицкого плещется полное безумие.
— Ты сказал: «Покойся с миром, жена», а перед этим… — повторяю его последние слова о том, как он ненавидит меня, мое тело…
Даниил дергается и отступает от меня на шаг. Одно движение, и в руке появляется пистолет.
— Положи оружие! — приказывает Георг, а мой папа даже привстает в кресле.
— Валерия, отойди от него! — рычит папа.
— Я сделаю то, что нужно было сделать до смерти Валерии, — сквозь зубы шипит Быстрицкий, направляя пистолет на папу. — Ты причина всего, старик-инвалид. Именно ты виноват во всем! Мне плевать, где твоя дочь и жива ли она. Я хочу забрать лишь эту женщину с собой. Дайте нам уйти! — Ты не уйдешь, — спокойно произносит Георг. — Мы тебе не позволим. — А некому будет меня останавливать, — зло смеется Даниил и поднимает руку с оружием. Я действовала интуитивно. Лишь я была на пути пули, которую Даниил выпустил в папу.
Мгновение, и я уже стою, заслоняя своего отца. Мне некогда было думать, взвешивать все за и против. Я сделала то, что была должна. Пуля с каким-то хлюпающим звуком входит в мою грудь. Я думала будет больно, но нет. Меня словно обожгло изнутри и откинуло назад. Прикладываю руку в районе сердца и убираю, рассматривая алую кровь на пальцах. Улыбаюсь как дурочка, пока в моих глазах все кружится и падает в темноту. Наконец-то чужая жизнь закончилась.
Я умираю, но теперь я точно не Полина Кац. — Ты убил Полину Кац, — вырывается из моего рта хриплый шепот, и я захлёбываюсь своей кровью и уже ничего не чувствую. Не слышу безумных криков Быстрицкого, который понял кого убил, выстрелов, криков папы и четкие указания Георга и даже не знаю, что Даниилу удалось сбежать. Раненый, истекающий кровью, он все же сумел добраться до своей машины и вырваться на свободу. Но все это мне уже неинтересно.
