Предвкушаю, как буду снимать красивую обертку, любоваться, вдыхать аромат разгоряченного тела.
Сел на диван в гостиной с бокалом виски и откинул голову на подголовник, закрыл глаза. Представлял перед собой Полину. Как она медленно подходит, проводит пальчиками по щеке, наклоняется, целует вскользь, словно пробует, смакует.
— Где она? — громкий голос Али ворвался в мои мечты, и я открываю глаза.
Вижу, как она входит в гостиную, оглядываясь вокруг.
— Где эта стерва? — визгливым бабьим голосом спрашивает Алевтина.
— Та мне надоела, — с усталым вздохом отвечаю ей. — Уходи, больше я не хочу тебя видеть.
— Даниил… — Аля растерянно смотрит на меня, а затем делает шаг вперед, опускается передо мной на колени, ведет руками по ногам, поднимаясь выше. — Прости за истерику в театре. Я не могу видеть вас вместе.
— Тебя не должно это волновать, — подношу бокал к губам и делаю глоток.
Виски обжигает, приятно растекается теплом в груди.
— Сегодня это был последний раз, когда ты почти устроила мне скандал на глазах у всех.
— Ты был весь вечер с ней! — возмущается Аля. — Что ты нашел в этой стерве? Почему она тебя так привлекает?
— Это тебя не касается, одно могу сказать точно, я тебя больше не хочу! — выплевываю все это Алевтине в лицо и вижу, как она замирает, открыв рот.
Эта вульгарная кроваво-красная помада, которую мне так нравилось размазывать большим пальцем по ее губам. Нравилось видеть эти губы, когда Аля обхватывала мое естество. Сейчас все смотрелось пошло, некрасиво.
Слишком вызывающе, отталкивающе.
— Ты меня не хочешь? — шепотом произносит Аля. — Этого не может быть.
— Может, мне нравится другая женщина. Между нами все кончено, — отворачиваюсь, морщась от ее рук, что цепляются за мои бедра.
— Ты не имеешь права! Мы хотели пожениться! — с вызовом произносит Алевтина. — Или ты забыл про нашу договоренность?
— Хотел, но все проходит.
— Думаешь, что нашел себе богаче, красивее?
— И это тоже, а главное, у нее нет отца, который смотрит на меня как на червяка у своих ног.
Твой отец никогда не позволит нам пожениться, а я ждать не намерен.
— Нет, нет… — мотает головой Аля, отрицая очевидное. — Это временно, ты же знаешь, что я тебя люблю.
— Уходи, оставь меня в покое, — отмахиваюсь от нее, как от надоедливой мухи.
Встаю с дивана, чтобы налить еще виски, но Аля не дает ступить ни шага. Валяется в ногах, цепляется за брюки, всхлипывает, захлёбываясь рыданиями.
