— Ну что вы, Георг, я точно знаю, что мы никогда с вами не встречались.
Нам подают шампанское, икру в маленьких вазочках. Даниил ухаживает. А я пытаюсь вникнуть в смысл того, что говорят актеры. Мне это совершенно не удается, так как мысли кружатся вокруг Ильи и его поцелуя, я даже на какое-то время забываю про сидящего рядом Быстрицкого и Алю.
— Вы так внимательно слушаете, — накрывает мою руку своей ладонью Даниил. — У вас такое красивое лицо. Я могу даже не смотреть на сцену, хочется просто любоваться вами.
— Любуйтесь, я не против, — бросаю на него короткий взгляд из-под ресниц, словно соблазняю.
— После премьеры приглашаю вас на ужин, вы не против?
— Сегодня я совершенно свободна, — флиртую, самой тошно, но Даниил плывет. Глазки горят, пальцы гладят мои пальчики, задевая колечко с бриллиантом.
— На вас можно смотреть вечно, Полиночка, — наклоняется к моему уху Даниил, а я чувствую, как рядом напрягается Аля, еще секунда, и она взорвется.
Мне это нужно? Нет, я не хочу привлекать к себе внимание папы.
Отодвигаюсь от Быстрицкого, убираю свою руку. Отпиваю шампанское и наклоняюсь к Але.
— Вам нравится спектакль? — вежливо спрашиваю сестру.
— Если бы вас тут не было, нравился бы больше, — грубо отвечает Аля.
— Надо же, я тоже об этом подумала, — тихо смеюсь и игнорирую руку Даниила, который хочет взять мою.
Так и хочется сказать: «Отцепись ты от меня». Но лишь отрицательно качаю головой, давая ему понять, что не время и не место.
В антракте ходим по коридору у ложи, Даниил представляет меня своим знакомым, а я замечаю в толпе Стаську, мою подругу.
Я так рада ее видеть, что кинулась бы к ней с объятиями, но не могу. Рядом с подругой стоит суровый мужчина в костюме, а не уместном на приеме смокинге. Вижу Илью, что тоже стоит рядом с ними и о чем-то увлеченно рассказывает, однако бросив на меня осторожный взгляд. От этого мне становится тепло, и волнение стихает.
Даниил о чем-то говорит, я мило улыбаюсь, Аля злая и нервная стоит с шампанским в стороне. Милая сестра, ты себя выдаешь слишком явно.
Ну нельзя так ревновать моего мужа, он этого терпеть не может, уж я-то знаю. Позади нас с Быстрицким как приклеился Георг, ходит хвостом, и я не пойму, что ему нужно. Он тоже заставляет меня нервничать. Я знаю, насколько Георг может быть дотошным. Если что-то заподозрил, то не отцепится, пока все не узнает.
Возвращаемся в ложу и занимаем свои места. Георг снова наклоняется ко мне и произносит то, отчего я покрываюсь ледяными мурашками.
