Нет ли у вас другой обуви? Думается, каблуки в сложившейся ситуации неуместны.
– Вяземский требует, чтобы я носила обувь на шпильках.
– Право слово, это бессердечно, – возмутился я, – целый день невозможно бегать на таких каблуках.
– Ерунда, – прошептала Лена, мужественно борясь с болью в коленке, – вот с духами хуже. Андрей Михайлович велел всем пользоваться только одной маркой, называется «Чертово колесо». Меня от запаха тошнит, а куда деваться? Хозяин – барин, не послушаюсь – выгонит.
– Да он сатрап, – пришел я в негодование, – ладно каблуки, хоть как-то данное требование объяснить можно, секретарь – лицо фирмы.
Но запах! Если честно, у меня от него голова заболела. Уходите от Вяземского! Вы молоды, найдете другое место!
Лена стиснула мою руку.
– Не могу.
– Но почему?
– Он мой папа.
Я чуть не уронил слабо державшуюся на ногах спутницу.
– Вяземский ваш отец?
– Да, – опустила голову Лена.
– С ума сойти! Он же с вами по-хамски обращается!
И тут Лена тихо заплакала и невразумительно залепетала:
– Зоя… его… а он… Игорь… никогда… не верит… мама… Вера…
Плач перешел в рыдания, затем в истерический смех.
В этот момент мы уже находились на улице, и прохожие начали с интересом рассматривать Лену. Народ у нас активный, чрезмерно общительный, любящий разводить чужую беду руками. Не успел я сообразить, что следует делать, как подлетела бойкая старушонка и заголосила:
– Не плачь, девонька, козел он. Ишь, старый кобель, на молоденьких потянуло! Развратник!
Я хорошо воспитанный человек, никогда не употребляющий ненормативной лексики, но сейчас отчего-то потерял самообладание, повернулся к пышущей благородным гневом бабке и сказал:
– Сделайте одолжение, идите в задницу.
Старуха остановилась, словно налетев на забор, потом, просюсюкав:
– Ладно, ладно, сыночек, не злись, – испарилась без следа.
Хотелось поразмышлять над тем, почему грубое слово моментально превратило злобную гримасу ведьмы в ласковую улыбку, но мне требовалось решить другую проблему.
Я подхватил почти невесомую Лену на руки, мгновенно донес ее до своей машины, положил на заднее сиденье, сунул ей под голову подушку, ноги прикрыл пледом, потом выбрался наружу, запер «Жигули» и пошел в расположенный рядом супермаркет.
Когда я вернулся назад с «антистрессовым набором» и сел за руль, Лена мирно спала. Посидев несколько минут тихо, я положил купленные конфеты, минеральную воду и пирожные на свободное сиденье и завел мотор. Лучше отгоню машину с шумного проспекта в тихий дворик.
