Я искренне надеюсь, что на всемирно известном курорте родительницу избавят от застоявшегося избытка желчи. Обычно маменька возвращается из Чехии благостная, и я имею целых два месяца относительного спокойствия: тридцать дней, которые она проводит на водах, и столько же, когда Николетта прибывает назад в Москву.
Но в нынешнем году все пошло наперекосяк. Начнем с того, что отель, где Николетта останавливается много лет подряд, закрылся на ремонт, и мне продали путевку в другую гостиницу. Маменька, услыхав новость, поджала накрашенные губы и процедила:
– Понятно! На пять звезд денег нет, предстоит жить в мусорном бачке.
Никакие объяснения на Николетту не подействовали, я с пеной у рта увещевал ее:"
"– Вот, смотри, путевка дороже, чем в прошлый раз. Гостиница новая.
– Фу! Неизвестное место.
– Номер из трех комнат. На втором этаже.
– Ясненько! Апартаменты располагаются над кухней, весь запах поползет в мою спальню.
В конце концов я потерял терпение и воскликнул:
– Ты же там ни разу не была, отчего столь уверена, что гостиница плохая?
Николетта пригвоздила непочтительного сына взглядом к полу.
– Я это чувствую, – заявила она, – весь отдых пойдет насмарку, после напряженного, нервного года я не получу никакой релаксации.
И вот теперь, оказавшись в Чехии, маменька трезвонит постоянно и каждый раз начинает разговор с фразы про тяжелый год. Мне остается лишь удивляться, о каких нервных переживаниях идет речь: Николетта не работает, спит до полудня, потом ездит по магазинам и таскается по гостям.
Определенное напряжение она испытывает лишь в бутиках, когда пытается найти такую сумочку, чтобы Кока, Мака, Люка, Зюка и иже с ними лопнули от зависти.
– Вава, – раздался в ухе визг, – ты слышишь? Отель стоит на мусорной куче, по коридорам ходят крысы! А постояльцы! Фу! Никакой интеллигентности! Понаставили на парковке «Бентли» с шоферами. Тут вчера одна заявилась! Из Москвы! Некая Лариса! Привезла с собой собаку идиотской породы шпиц и трех горничных! Ведет себя просто неприлично! Сидит на лучшем месте, администратор ее шавке с поклоном кашу подает, а прислуга…
Я вновь попытался абстрагироваться от разговора, лучше в данной ситуации уйти в себя.
– Это кто? – поинтересовался Макс.
– Николетта, – одними губами ответил я.
Приятель хихикнул и ушел.
– Вава! – циркулярной пилой взвыла маменька.
– А? – вздрогнул я.
– Ты понял?
– Э… да! Конечно.
– Купишь?
– Что?
– Вава! О чем я только что говорила?
– Гостиница – помойка.
