– Нет-нет, – возразил голос Зои, – у тебя будет бессонница.
– Все равно до утра не сомкну глаз, – парировала Ляля и распахнула халат.
– Немедленно прикройся, – резко велела свекровь.
– Почему? – удивилась Ляля. – Мне жарко! Сниму-ка я вообще эту махру, посижу в трусиках.
– Нет!!! – почти заорала Зоя.
– Чего ты так разволновалась?
– Еще простудишься!
– У нас тепло.
– Запахнись. Неприлично обнажаться в гостиной.
Ляля засмеялась:
– Да мы с тобой друг друга никогда не стеснялись, что сегодня-то произошло?
– Ну, – замялась Зоя, – мы не одни!
– А кто еще здесь? – подскочила невестка и моментально прикрыла обнаженную грудь не слишком безупречной формы.
Зоя, поняв, что сморозила глупость, начала выкручиваться.
– Ну… э… Игорь… мне кажется, он тут… присутствует… да… именно так.
Ляля грустно усмехнулась:
– Ну, мне нечего смущаться мужа.
– Он рядом, – торжественно возвестила Зоя. – Игорек, думаю, не ошибаюсь, ты ведь в шкафу? Отвечай!
– Мама, – укоризненно покачала головой Ляля, – похоже, ты решила надо мной…
Тут я сообразил, что пора начинать спектакль, и, распахнув дверцу, прогудел низким шепотом:
– Здравствуйте.
– Ой, – взвизгнула Ляля, – это кто?
– Я, Игорь.
– Кто?
– Я.
– Ты?
– Да.
– Где?
– Тут, – я старался изо всех сил придать сцене правдивость, – выхожу наружу, чтобы сказать…
– В шкафу? – обморочным голосом прервала меня Ляля. – В шкафу??? Но там тебя не может быть!
В голосе вдовы зазвучало невероятное удивление, потом она вдруг взвизгнула:
– Мама! Смотри, он тут!
– Где? – свистящим шепотом поинтересовалась Зоя.
К сожалению, я не видел матери Игоря, лишь слышал ее голос, в котором плескался самый настоящий ужас. Я очень удивился и подумал, что Зоя не зря увлекается театром, в даме явно зарыт талант гениальной актрисы. Ведь она отлично знала, что в шкафу сижу абсолютно материальный, вполне живой я, и сумела изобразить откровенный страх. Не всякая лицедейка способна тоном передать переживания, чаще всего актрисы корчат гримасы, закатывают глаза, заламывают руки… У меня сложилось полное ощущение, что в реальной жизни, не на сцене, а, так сказать, в быту, кривляки ни разу не испытывали сильных чувств, никаких, ни любви, ни ревности, ни горя, ни отчаяния, вот поэтому-то и рвут картинно волосы, полагая, что именно так следует поступать в стрессовой ситуации.
Но на самом деле ужас сковывает человека по рукам и ногам, на драматические жесты и патетические высказывания сил у вас не хватит.
