– Ваня, потряси мозгами, сбрось с них пыль! Чего боялась Соня, оставившая подробную записку о том, как травила Зою и Лялю, пытаясь довести их либо до инфаркта, либо до инсульта, либо до суицида? Ну какой смысл ей уничтожать Любу?
– Никакого, – растерянно ответил я, – получается, что никакого.
– Нет, Ваняша, – подхватила Нора, – смысл был. Соня не отравилась, ее убили, а письмо специально напечатали на компьютере, чтобы следователь не смог произвести почерковедческую экспертизу, вот тогда части головоломки становятся на место.
Работкина знала чужую тайну, Люба болтлива, ее пришлось убрать, только отравленные пирожные принесла не Соня!
– Э нет, – возразил я, – я очень хорошо видел тоненькую фигурку в красной куртке, и потом, волосы, мелко вьющиеся, такие рыжие, что слепит глаза!
– Ваняша, – вздохнула Нора, – люди с незапамятных времен носят парики, алая по цвету верхняя одежда тоже небольшая проблема, один визит на вещевой рынок – и купишь такую. Убийца просто воспользовался гардеробом Сони и взял ее парик.
– У Работкиной были накладные волосы? – поразился я. – Но зачем?
Нора мрачно улыбнулась:
– Если пристально изучать современных красавиц, то придешь к неутешительному выводу: очаровательные создания сродни Терминатору. В груди имплантаты, в заднице, впрочем, тоже, излишек жира с талии откачал врач, ногти из геля, зубы – металлокерамика, личико поправлено пластическим хирургом, волосы не свои. Соня раньше обладала роскошной шевелюрой, но прошлой зимой она подцепила сильное воспаление легких, ей прокололи курс лекарств, от которых волосы начали выпадать пучками.
Доктор посоветовал младшей Работкиной постричься под «ежик», но Соня пришла в ужас и решила проблему другим способом – просто заказала парик. Убийца не испытывал особых трудностей, прикидываясь младшей Работкиной.
– Но… а… э… – я стал заикаться от потрясения, – он кто?
– Убийца?
– Да.
– Ну, это просто выяснилось, – спокойно сообщила Нора, – любой человек, задумавший преступление, совершает ошибки, вот и Ляля тоже не избежала погрешностей.
Достаточно было внимательно изучить сделанные тобой диктофонные записи, слегка пораскинуть мозгами, и правильный ответ на вопрос сам, словно перезревшая слива, упал в руки.
– Ляля? – закричал я. – Не может быть!
– Почему? – спросила, зевая, Нора.
– Но…
– Что?
– Она очень любила Игоря.
– Нет.
– Как это «нет»?
– Так. Она просто прикидывалась.
– Столько лет?!"
"– Да.
– Но почему?
– Ваня, я же говорила тебе о мести.
