Я спустился по ступенькам во двор, увидел, что одна машина «Скорой помощи» уже уехала, и растерянно спросил у толстухи в фиолетовой куртке:
– Почему одна неотложка осталась? Отчего в больницу не спешит?
– Чего ей торопиться? – всхлипнула женщина. – Тама Иветта Сергеевна лежит, наша уборщица, померла в одночасье. Вот оно как случается: Нина Ивановна у меня домой отпросилась, Иветта Сергеевна ей на подмену села, ну и того…
Я растерянно слушал толстуху, вспоминал, как старушка за стойкой жаловалась на боль в желудке и тошноту от несвежего пирожного.
– Любовь Сергеевну хорошо б довезти успели, – воскликнула собеседница.
– Работкину! А с ней что? – ахнул я.
– Ой, ничего не пойму, – заплакала толстуха, – вроде ее Лера Моисеевна в баню позвала, они потом чай сели пить, и обеим плохо стало. Не знаю ничего, они без сознания, а у Любовь Сергеевны припадок навроде падучей. Тут наши говорят, она очень расстроилась, на Иветту Сергеевну накричала из-за того, что та перепутала и ее дочери сказала…
У меня сильно зашумело в ушах, потом в голове хороводом закружились мысли.
Соня Работкина привезла матери эклеры… оставила на рецепшен… Соня любила Игоря… каждый день бывала у Вяземских… парень женился на Ляле… она сестра Веры… Соня… Соня… Соня…
Внезапно оцепенение прошло, я схватил мобильный, набрал сначала домашний номер, послушал длинные гудки, соединился с Норой по ее сотовому.
– Тут такое! Соня!!! Работкина!!! Дочь Любы, она…
– Да знаю уже все, – мрачно перебила меня хозяйка, – она письмо оставила, пару страниц, на компьютере напечатала, перед тем как отравиться.
– Отравиться? – чуть не упал я. – Когда? Кто? Где?
– Соня Работкина покончила с собой, – ответила Элеонора, – совсем недавно, час назад, наверное. В квартире у Ляли, ее Вяземская и нашла! Туда уже милиция, наверное, приехала. Постой, а ты как узнал о происшествии?
– Я ничего не знал, но Соню видел, думаю… э… часа полтора назад. Да, именно так! Сначала я доехал до Москвы, потом искал памятник Бэтмену… Нет, часа два прошло, не меньше…
– Памятник Бэтмену? – недоуменно перебила меня Нора.
– Иван Павлович, немедленно езжай в «Ниро» и жди меня дома, в кресле, не делая резких движений.
Я еле дошел до машины, так на меня подействовали события…
Элеонора вернулась домой в районе полуночи, я открыл хозяйке дверь и сочувственно сказал:
– Похоже, вы устали, как ездовая собака.
– Ерунда, – мотнула головой Нора, – лайкам в радость бегать по снегу. Работкина покончила с собой.
