Я отвечаю: «Служба идет нормально, армейская жизнь нравиться не может». Он сразу: «Почему же вам, товарищ Ермолов, не нравится армейская жизнь? И фамилия у вас генеральская, и отвечаете вы четко, и выправка отличная – не сравнить с вашими коллегами, на которых форма мешком висит, – а армейская жизнь вам почему-то не нравится! Может, это на вас кто-нибудь из друзей неправильно влияет? Так вы на него укажите замполиту, проведем беседу…» В общем, задушевная такая провокация, тоже обычная. Ну что я должен был ответить, Анюта?
Аня не представляла, что ее муж должен был ответить какому-то неизвестному полковнику на предложение «указать замполиту».
Что должен был – не представляла, но что ответил – тут же представила, и, как выяснилось, представила правильно.
– Мне тогда показалось, что я ничего особенного и не ответил, – виновато произнес он. – Сказал, что никто на меня не влияет, а у меня своя голова на плечах, и своей головой я думаю об армии то-то и то-то. И что за нашу армию, может, только в Отечественную войну было не стыдно.
Да и то вообще-то стыдно, что солдат не жалели и, чтобы немцев остановить, просто трупами дорогу перед ними завалили. В общем, довольно внятно все это ему изложил, – снова усмехнулся он. – А ты в это время, между прочим, собиралась рожать, но вот это соображение, тоже вполне внятное, в моей самостоятельной голове почему-то не появилось.
– Но что же ты мог другое сказать, если ты так думаешь?
Аня невольно улыбнулась, хотя им обоим было совсем не до смеха. Но очень уж смешно он смотрел на нее исподлобья – совсем как Матюшка, когда она отбирала у него какую-нибудь гадость, которую он потихоньку вынимал из мусорного ведра.
– Помолчать я мог, вот что! – сердито ответил Сергей. – Независимость свою заткнуть в… куда подальше – и помолчать. А я не помолчал – вот и получил. Он мне тогда уже разъяснил, завкафедрой, – сказал Сергей, – что у меня, мол, превратное мнение о советской армии, а чтобы это превратное мнение исправить, он мне предоставит возможность в нашей армии послужить.
Я еще подумал, что он меня из университета на последнем курсе хочет выпереть, но вышло все гораздо проще, без эффектных жестов. Надо кого-то лейтенантом призывать по разнарядке – меня и призвали. Вот и все, Анюточка. – Он вдруг вздохнул, и опять точно так же, как вздыхал Матюшка, когда, вертясь, случайно переворачивал тарелку с супом. – Так что я, можно сказать, своими руками все сделал, чтобы два года тебя не видеть.
– Почему? – растерянно спросила Аня.
