Протираю запотевшее зеркало и смотрю на свое отражение. Кто бы мог подумать, что после родов я стану красивее и самое удивительно стройнее. Кручусь в зеркале, фиксируя взгляд на своей попе, которая облачена в купленное Пашей белье, и не понимаю какого черта я надела эти трусы.
— Да уж, психологиня недоделанная, все ясно как Божий день.
Опускаю сорочку и выхожу из ванной. Заглядываю по пути в Пашину комнату и в который раз жалею, что Машина кроватка стоит именно здесь. Глупость какая-то. Поправляю малышке покрывальце и выхожу из комнаты.
Ложиться спать в восемь вечера, когда за окном еще светит солнце-абсолютная дурь, но я вдруг понимаю, что мне совершенно нечем заняться. Открываю дверь в свою спальню и застываю: на кровати стоит большая подарочная коробка с красными тюльпанами, справа сидит Тима на задних лапках, открыв рот, а по середине комнаты лежит Паша в костюме… Деда Мороза.
— Как видишь Дедом Морозом я стал, а за свои слова, лапасюня, надо отвечать. Ты же понимаешь, что отказы не принимаются?
— Понимаю, — еле подавляя в себе улыбку, произношу я.
Глава 31
— Знаешь, это уже неприлично.
— Что именно? — закусывая губу, спокойно произносит Таня.
— То, что я уже двадцать минут валяюсь на полу, выжидая тебя и выбирая пикантную позу, а ты дальше стоишь как истукан. А у меня между прочим спина болит.
— И колени.
— Заткнись, Бдушкина. Вот чего ты портишь мне весь романтический настрой? — поднимаюсь с пола и становлюсь напротив Тани. — Да я такой чушью в жизни не занимался, даже со своей… а, впрочем, не важно.
Не занимался и все. Достала ты меня, реально! Чего тебе еще надо, блин? Может громких слов, про люблю и жить не могу? Ну так давай с этой чушью повременим. Опыт подсказывает, что это только буквы из алфавита. Нет, на слух они, конечно, приятные, но… блин! Черт! Как это сказать-то все… Между прочим, я из-за тебя отказался от обалденной врачихи, а ты все равно нос воротишь, — класс, нашел что говорить.
— Из-за меня?
— Нет, из-за твоей фамилии! Хочу расписаться с тобой и стать Бздушкиным Павлом.
— Паш, — Таня тянет ко мне руку и снимает с меня дурацкую шапочку. — Вообще-то, ты не дал мне что-либо сказать. Да и ты не думал, что я стояла как истукан, только потому что любовалась твоим неописуемым внешним видом, — с улыбкой произносит Таня, кладя руку мне на грудь."
"— Да ладно? — скептически произношу я, наблюдая за тем, как она начинает выписывать какие-то узоры на моей груди.
