Нравятся бескрайние просторы, зеленые холмы, пасущиеся лошади, тишина и отдаленность от цивилизации, возможность выйти на улицу, когда хочется.
Долгое время я жила в маленькой двухкомнатной квартире отчима как в тюрьме, ухаживала за больной мамой, растила дочку, забывала о себе. Не жаловалась, но и жизнью не наслаждалась. К тому же ни на день не отпускал страх, что меня обнаружит отец Лизы. Я страдала по моей второй девочке, не смея никому излить свою боль, не желая никого грузить своими горестями.
И только сейчас начала потихоньку выбираться наружу из тесной раковины, в которую была заточена.
Оказалось, у меня столько желаний, контрастные эмоции переполняют меня, вырываются наружу. Никуда они не исчезли, всего лишь временно законсервировались. И раз уж Бакаев не собирается прятать меня за решетку и пустил в свой дом, то я могу заявить о своих правах. Кто-то назовет это беспринципной наглостью или даже глупостью, ведь только недавно я жалкой собакой скулила за забором и выпрашивала милостыню. Я же называю это твердой позицией.
— Ты перегибаешь палку, Оксана, — размеренно цедит Арслан, кривя свои красиво вылепленные губы. Даже в такой неподходящий момент, во время ссоры, вспоминаю их терпкий вкус и хочу прикоснуться. Но запрещаю себе пустить свои мысли в запретном направлении. Тряхнув головой, настаиваю на своем:
— Нет, Арслан, я не хочу больше действовать по твоей указке. Сама хочу принимать решения.
— Ты поступаешь неразумно. Подумай о детях, так или иначе ты останешься в этом доме, будешь жить с ними.
Я не собираюсь отпускать Зарину к тебе в гости или разлучать девочек. Предлагаешь мне сюда приезжать на выходные? Как ты видишь эту самую совместную опеку? Пояснишь?
Напрягаюсь от его издевательского тона, описанная картина мне и самой не очень нравится. Я понимаю, что меня беспокоит. Чисто по-женски не хочу, чтобы на меня так бескомпромиссно заявляли права. Без ухаживаний, уговоров, предложения руки и сердца. Просто брак по расчету, такой удобный, деловой, официальный.
Бесчувственный.
— Ты хочешь, чтобы я осталась в этом доме? Точно? А то буквально на днях ты собирался отправить нас с Лизой восвояси! — кидаю упрек, прищурившись.
— Оксана… — Арслан прикрывает глаза, поднимая руку и устало потирая переносицу. Мне становится неловко, чувствую себя занозой, которая попала ему под кожу и мешает жить. Выдыхаю, стараясь успокоиться и мыслить разумно. Мне так важно, что он скажет, каким тоном, как посмотрит и что попросит.
