На самом деле, я бы не отказалась прилечь, но что может быть важнее моих девочек?
— Пойдем провожу тебя в комнату, — говорит он, и я наконец даю себе волю и осматриваю имение, в которое он меня привез. В первую очередь отмечаю пустоту помещений. Мебели очень мало, но это не создает ощущение скудности или бедности, скорее, привлекает внимание к отдельным деталям. Резным перегородкам, колоннам с ажурными украшениями, роскошным темно-красным коврам и низеньким круглым столикам возле небольших возвышений или длинных диванов.
На них накиданы разноцветные парчовые подушки, сверху — на стенах — внутри небольших углублений вазы, статуэтки. Освещение мягкое, уютное, исходит от различных настенных светильников. Вокруг дверей и окон резные деревянные рамки. Преобладают красные, золотые и коричневые цвета. Уютно, дорого, роскошно. Как будто я попала в элитный восточный ресторан.
— У нас будет общая комната? — спрашиваю не подумав. У меня вечно язык-помело, постоянно это мне жизнь портит. Бакаев стреляет в мою сторону мрачным взглядом исподлобья, заставляя еще больше жалеть о ляпнутом невзначай вопросе.
Но я не терплю молчания, я не умею ждать, не люблю затянутых пауз! А Бакаев — он такой неторопливый, молчаливый. С ним трудно, все время клещами слова вытягиваешь. Ведь вроде в машине разговорились — чего опять захлопнулся и как неживой себя ведет?
— Послушай, Оксана, — начинает угрожающим тоном, — давай ты просто умоешься с дороги и вопросы задашь потом?
— Когда «потом»? — спрашиваю упрямо, совсем не боясь дразнить зверя.
Пусть даже укусит, лишь бы реагировал.
В это время мы доходим до двери в комнату, и в узком коридоре остается совсем мало пространства между нами. Такие тесные помещения словно призваны создавать у людей ощущение невольной близости. Или же смущения.
В зависимости от того, с кем ты находишься рядом. Мерный свет небольшой лампы ложится причудливыми тенями на лицо Бакаева и оставляет моему взору лишь его губы. Такие упрямо сжатые, твердые, но по-мужски красивые. Не понимаю, почему я на них пялюсь, это явно виноват светильник, мне вовсе не хочется выдавать свое прицельное внимание, поэтому я начинаю бегать взглядом по вычурным темным обоям и топтаться на месте в ожидании, когда Арслан откроет дверь.
Ну, открывай же скорее.
— Я еще думаю, где тебя поселить, — признается он, поворачивая голову в сторону одной двери, потом — другой. У меня замирает сердце, когда я понимаю, что это не просто выбор между гостевой комнатой и его личной спальней.
