Как раз вижу деревянные качели, когда мы входим через открытые ворота во двор. Можно будет покачаться и посмотреть на звезды. От предвкушения я не могу сдержать улыбки.
Бакаев переговаривается с каким-то невысоким сухощавым мужчиной со строгим лицом. В простой одежде и высоких сапогах, он похож на конюха, кем, скорее всего, и является. Мужчины негромко переговариваются, кажется не на русском языке, я прислушиваюсь, но вижу лишь, как другой немолодой работник принимает у Арслана ключи от машины и спешит к ней.
Видимо, это кто-то из прислуги. Конечно, у богачей на все случаи жизни нужный человек.
И действительно, в самом доме, куда мы входим, нас встречает строгого вида женщина в закрытом темно-фиолетовом наряде, с платком на голове."
"Уже потом я рассмотрю детально национальное убранство дома, но пока в фокусе внимания только моя девочка. Лиза! Вижу только ее и падаю на колени, не обращая внимания на боль от соприкосновения с жестким полом и разлетающиеся в стороны коробки.
Расставляю руки и ловлю мое маленькое сокровище, зажмуривая глаза и чувствуя, как из них брызжут слезы. Обнимаю ее крепко-крепко, молясь изо всех сил, чтобы она не исчезла. Больше никогда.
— Мамочка, не плачь, — уговаривает доченька, отстраняясь от меня и вытирая ладошками мокрые щеки. Она так делала в период после похорон бабушки, но потом я перестала плакать при ней, чтобы не пугать.
Улыбаюсь сквозь слезы и рассматриваю во всех подробностях, как выглядит мой ребенок. Мой взгляд с дотошностью следует по ее растрепанным светлым кудряшкам, искрящимся радостью глазам и лучезарной улыбке.
Глажу ее по плечам и рукам, ненавязчиво поправляя плотное серое платье с юбкой-колоколом и вычурными орнаментами по подолу. Красивое, но излишне взрослое для такой малышки. Обычно она носит что-то попроще, тем более дома.
— Мамочка! Смотри, какое платье! — Лиза крутится вокруг своей оси, демонстрируя свой наряд, и меня медленно отпускает напряжение. Она не похожа на пленницу, ей здесь нравится, и в особенный восторг приводит новое платье.
— А туфельки! Смотри, какие! — восклицает она звонким голосом, который отдается музыкой в моей душе и вызывает новый поток слез, но я сдерживаюсь, нахваливая внешний вид моей малышки.
Наконец я улавливаю, что вокруг меня распространяется удушливая атмосфера. Все ощутимо напряжены. Бакаев стоит поодаль, отстраненный и холодный, его рука лежит на плече его дочери. Нашей дочери.
