Инстинктивно хочу предостеречь глупую бабу, прекрасно понимая, что нельзя шантажировать сильных мира сего. Неужели она не понимает, что ей не поверят, когда она скажет, что уничтожила материалы и любые их копии? Эта история стара как мир. Шантажист требует деньги, тратит их, потом возвращается за новой дозой, пока тот, кого шантажируют, не понимает, что с него хватит и он готов на кардинальные меры.
Тетка подпишет собственный приговор, попросив денег у Юсуповых.
Но я осекаю сама себя, проглатывая рвущиеся наружи слова.
Поменьше говори — побольше услышишь, гласит народная мудрость, и я следую ей неукоснительно. Пусть, пусть они утопают в своих грандиозных планах, которые рассыплются, как замки из песка, ведь они точно такие же ненадежные.
— Если ты отдашь ей эти материалы и она их уничтожит, что это будет значить? — тяну время, пытаясь связать воедино имеющиеся у меня ниточки.
— Она сможет опровергнуть всю клевету, вываленную на нее в СМИ, — довольно объясняет тетка, — не боясь, что где-то всплывет правда.
— Я не понимаю… — силюсь осознать сказанное, и тетка со вздохом достает телефон и набирает что-то в поисковике. Гена тем временем отходит к окну, изучая улицу внимательным взором, а я слежу за ним, не упуская ни единой детали. Он нервно сжимает кулаки, почесывает грудь. Я знаю, что у него на нервной почве сильно потеет кожа под волосами и начинается раздражение. Сейчас оно его явно донимает.
Неожиданная мысль проникает глубоко в мое сознание и вселяет новую надежду: я так хорошо, до мелочей, знаю Гену, что просто не имею права сейчас не разгадать его намерений и не обвести вокруг пальца.
Его нервозность явно идет мне на руку. Она делает его менее сосредоточенным, и он может проговориться ненароком…
— Посмотри, Оксана, Юсуповы уже выступили с заявлением о клевете и угрозами подать в суд на те издания, которые напечатали изобличительные статьи.
— Я не следила за тем, что пишут в интернете, — признаюсь честно, стягивая ворот олимпийки на горле, бросаю лишь короткий взгляд на телефон.
— Но если СМИ признают, что Диляра все-таки родила девочек, то меня посадят! Вы отдаете им в руки то, что может меня погубить?
— Зачем мне девчонку пугаешь? — вклинивается в разговор Гена, подходя ближе и обнимая меня за плечи. Терплю, сжимаю крепко зубы и терплю, готовая расплакаться. Лучше бы тетка отдала материалы мне, чтобы я хранила их на тот случай, если Юсуповы захотят отнять детей.
— Лялька, успокойся, не трясись. Дороги назад нет, мы всё организуем.
