Подхватываю малышку и прижимаю к себе. Странно, но она словно и не удивлена, что я появилась сверху, как будто из ниоткуда.
— Доброе утро, котенок, — улыбаюсь, приглаживая топорщащиеся в разные стороны кудряшки. Жокейский костюм девочка надела, но прическу ей никто не сделал. Наверное, торопилась в конюшню. Поворачиваюсь и вижу, как Арслан с Зариной идут к нам. Сердце пускается вскачь, прыгая, как мячик для пинг-понга. Вниз-вверх. Хочется зажмуриться и сгореть до пепла от стыда. Мне невероятно неловко за свое вчерашнее поведение.
— Мам, ты представляешь, Звездочка скоро родит! Поэтому мы пришли сюда с самого утра! — докладывает дочь, обнимая мои щеки теплыми ладошками. Говорит прямо в лицо, чтобы я не пропустила ни единого слова и поняла всю важность ожидаемого мероприятия. — Слышишь? Слышишь? Ты будешь с нами смотреть, как появляется лошаденок?
Ни секунды не переставая ерзать, маленькая егоза сползает по моему телу и подбегает к Зарине, что-то ей шепчет на ухо, и та тихонько хихикает в ладошку.
С умилением смотрю на дочерей, ощущая, как теплота разливается в душе. Они до невозможности сладкие, и так похожи сейчас, что меня снова окатывает волна сожаления из-за того, что девочки могли никогда не встретиться. Мы, взрослые, взяли на себя ответственность за этих детей и не должны больше делать ошибок.
— Жеребенок, Лиза, будет правильно, — исправляю ошибку дочери и ласково смотрю на Зарину. — Доброе утро, конфетка. Хочешь обнимашки?
С замиранием сердца жду ответа.
Я заметила вопрошающий взгляд, который девочка бросила на отца, он милостиво кивнул в своей размеренной, властной манере, и Зарина медленно пошла ко мне. Подхватив девочку на руки, я прижала ее к себе так крепко, что задохнулась от избытка чувств, позабыв обо всем на свете. Глаза наполнились слезами, а малышка взяла мои щеки в руки, точно так же как сестра, и спокойно проговорила:
— Тетя Оксана, с жеребенком все будет хорошо. Не плачь. Папа уже принимал жеребят.
Он очень умелый.
— Да? Тогда я не буду плакать и беспокоиться, — киваю сквозь слезы и опускаю вниз кроху, которая тут же берет меня за руку и тащит в сторону стойла. Хаким уже принес несколько полос ткани и обложил ими пространство вокруг беременной лошади. Никогда не имея дела с лошадьми, я всеми фибрами души впитывала страдания животного, их невозможно было не увидеть. Звездочка мучилась, а конюх всячески старался облегчить ее страдания.
