Я всхлипываю и одновременно трясусь от странного хохота, как будто меня дергают за веревочки. Белла ошарашенно наблюдает за моим приступом истерики и надменно приподнимает бровь. Это единственная реакция, которую она выдает. Сделав пару глубоких вдохов, прихожу в себя и четко проговариваю:
— Вы не заставите меня уехать. Я слишком долго боролась за своих детей, чтобы так просто отказаться от них. Вы оскорбляете меня, себя и вашего сына, пытаясь купить меня.
— Но тебя уже покупали, Оксана, когда ты продавала свое тело как инкубатор для чужих детей! — со злостью напоминает Белла.
— Вот что я вам скажу, Белла, — подхожу близко-близко, чтобы она всем телом ощутила исходящую от меня угрозу. — Давайте забудем об этом разговоре и постараемся, чтобы Арслан о нем не узнал. Не думаю, что ему понравится, что вы пытаетесь лишить его детей родной матери. Сейчас я вернусь к дочери и буду ждать, когда вернется моя вторая дочь. И мой будущий муж.
Глава 40
— Я благодарю Аллаха, что у меня только один сын! Потому что того позора, что случился по его вине, хватит на десятерых сыновей! Сын, ты опозорил нашу семью!
Обличительная речь отца всё не заканчивалась и не заканчивалась.
В тишине кабинета из телефонной трубки отчетливо слышался рокочущий бас, похожий на яростные раскаты грома."
"Буквально несколько минут назад я поговорил с Эльвирой, не без труда отстаивающей подступы к отелю. Журналисты почуяли лакомую добычу и жадно рыли носом землю. Они хотели информации. Любыми путями.
Партнеры требовали незамедлительного расторжения договоров, сделки срывались, в том числе важнейшая сделка отца, ради которой он трудился полгода и лебезил перед чопорными англичанами.
Никакие слова не могли унять гнев отца, поэтому я молчал, сжимая «Паркер» до треска. Из пересохшего горла не вылетало ни звука. Я потратил слишком много моральных сил на то, чтобы успокоить дочь по дороге в особняк и попытаться убедить Юсуповых прекратить фарс.
Но опозоренное, уличенное в афере семейство отчаянно старалось увлечь за собой на дно всех сопричастных.
Они ударили верно — в нужное место. Заставили выбирать. Я выбрал свободу Оксаны, но едва ли она благосклонно оценила мои действия. Перед глазами до сих пор стояло ее потрясенное лицо, глаза, наполненные до краев безумной болью.
А ведь ранее я уже смотрел в эти прозрачные глубины и не гнушался причинять боль сам. Намеренно наносил ее, прогоняя женщину, которую считал преступницей и аферисткой.
