Девчонки, как думаете, почему?”
Видео, как Зарина сидит дома на диване, а на животе анимация из лопающихся сердечек.
Твою ж мать. Всё-таки беременна.
На первом же повороте разворачиваюсь и еду в центральный район, по пути заезжаю в аптеку. Эта сучка меня уже научила не верить ей.
— Привет, котик, — улыбается, когда я захожу в квартиру. — Ты соскучился?
Идиотка. На нервах играет.
— Сём, очень хочется сладенького. Мне теперь можно чуть-чуть. Купишь хурму? Сушёную лучше. Странно, но я бы её с рыбкой съела…
Видно же, что понты тупые.
Выпендривается дура. Трясёт жеманно волосами, губы облизывает.
— Делай тест, — бросаю ей в руки коробку.
— А зачем? — вздёргивает брови. — Всё же и так понятно. И я кровь сдала, врач сказала, что всё хорошо, через неделю прийти на УЗИ.
— Делай, я сказал, — складываю руки на груди.
— Ладно, — Зарина пожимает плечами и идёт в туалет.
Но я не собираюсь быть тупым оленем, как она того хочет, так что закрыть двери ей не позволяю. Хрен её знает, что придумает. Может, фломастером полоску дорисует.
— Прямо при тебе, что ли?
— Не помню, чтобы ты меня стеснялась.
— Ну ок, — закатывает глаза.
Зарина выполняет необходимые манипуляции и протягивает мне кассету теста. Складывает руки на груди и смотрит, поджав губы.
Я разворачиваю инструкцию, чтобы уточнить, через какое время можно оценивать результат. От трёх до пятнадцати минут.
Кладу кассету в гостиной на столик и сажусь на диван. Зарина усаживается в кресло напротив. В кои то веки выбирает правильную тактику — молчание.
Даже похвалить хочется.
На тест принципиально не смотрю все пятнадцать минут. Не хочу обнадёжиться, а потом разочароваться.
По прошествии пятнадцати минут напряжённой тишины, беру тест и сверяю с инструкцией. Одна полоска — отрицательный, значит.
— Собирай вещи, Зарина, и уёбывай. Ты не беременна, и делить нам с тобой нечего. Документы на развод я жду завтра у адвоката. Не подпишешь — дам ход делу о незаконном использовании чужого биоматериала, а также за подкуп должностного лица.
Тебе посчитать перспективу? Если что, то это уголовка, чтобы ты понимала, Зарина.
Она добела сжимает губы и начинает часто моргать. Осталось потерпеть её последнюю блядскую истерику.
Последнюю, Семён.
— Ты ещё пожалеешь! — взвизгивает.
Нос краснеет, злые глаза наполняются слезами. Как же всё-таки злость уродует даже красивые лица. А отрицать, что Зарина красива, глупо, конечно.
— Я папе всё расскажу! — вскакивает с дивана и топает ногой, словно капризный ребёнок.
