В Краснодаре тоже такие есть в новых жилкомплексах, но мы снимаем квартиру в старом районе, поэтому нам непривычно.
Настя с удовольствием катается на горках, знакомится с какой-то девочкой. Они играют в песочнице, а я сижу рядом на лавочке и наблюдаю. Слышу их разговор:
— А как зовут твою маму? — спрашивает девочка.
— Василина, — отвечает моя Настя.
— А мою Кристина. Она модельер.
— Круто. Моя мама переводчик.
— А ещё у меня есть брат и папа. Брат маленький и только недавно родился. Он всё время плачет, поэтому папа часто берёт меня с собой на работу.
Его зовут Александр Романович, — с трудом выговаривает имя и отчество девочка, спотыкаясь на звуке “р”.
Раньше Настя как-то ровно реагировала на разговоры о папах-братьях-сёстрах, но сейчас я вдруг замечаю, что она поджала губы и насупилась.
— А у меня тоже есть папа, — внезапно заявляет она. — И зовут его… Семён.
Я давлюсь глотком воды, как раз пригубив бутылку минералки, когда Настя совсем уж добивает.
— И брат тоже скоро будет! И сестра!
Она вскакивает на ноги и отходит в сторону, провожаемая удивлённым взглядом девочки, с которой беседовала.
Садится на лавочку и отворачивается, сложив руки на груди, а я со сжавшимся сердцем замечаю, как у неё дрожат губы.
Что это нашло на мою Настю?
Собираю в песочнице её игрушки и иду к ней.
— Пойдём уже? — спрашиваю мягко, поправляя на плече косичку.
Настя соскакивает с лавочки и идёт впереди меня молча к подъезду. И только уже в квартире залезает на колени, когда я сажусь на диван и зову её к себе, и обнимает за шею.
— Ты сердишься, что я соврала? — спрашивает опустив голову.
— Нет. Но я бы хотела знать, почему ты решила так сделать, — глажу пальцами её нежные щёчки.
— Потому что… потому что мне стало так завидно. И очень-очень обидно, что у меня нет папы. И брата нет. Ну или сестры.
Тугой комок перекрывает горло. Она ребёнок, и ей сложно понять многие жизненные обстоятельства, которые приключились со мной и её отцом, как бы понятно я не пыталась ей это объяснить.
Я всё ждала, пока она станет старше. Мне казалось, Настя принимает нашу с ней реальность такой, какая она есть, достаточно спокойно. Может, так и было.
— А почему ты сказала, что твоего папу зовут Семён? — внутри трепещет. Он же не мог ей как-то это сообщить? Как? Телефона у неё своего нет, в самолёте я всегда была рядом. Да и не стал бы он, обещал ведь. И Настя бы не смогла так долго от меня скрывать свои чувства.
— Он мне понравился. Добрый такой, милый.
