Несколько секунд во флайте было действительно тихо.
Но затем психопат ровным тоном вопросил:
– Почему я должен тебя ненавидеть?
– Потому что это логично, – все так же глядя на пейзаж за окном, ответила я.
– Не вижу в этом никакой логики, – возразил, к сожалению, вовсе не пейзаж. – Ты мне вполне понравилась.
Неожиданно.
Повернув голову, скептически взглянула на идеального парня лет двадцати семи и честно призналась:
– Ты мне – нет.
В ответ Адзауро-младший лишь вопросительно вскинул бровь.
Пожав плечами, сообщила:
– Ты все-таки не самый красивый парень на Ятори, согласись.
– Красота вовсе не тот параметр, что делает мужчину притягательным, – ничуть не согласился этот… идол.
– Возможно, – безразлично ответила я, отвернувшись к окну и вспомнив Исинхая.
Исинхай был притягательным мужчиной. Самым притягательным из всех, кого я знала. Самым надежным, правильным, благородным, честным, самым… умеющим прийти на помощь в нужный момент. И именно Исинхай очень четко обозначил линию поведения с моим подзащитным.
– Ты не должен проявлять по отношению ко мне никаких иных чувств, кроме ненависти, – сообщила я «жениху».
– И… почему я должен вести себя не так, как мне хочется? – поинтересовался частично узкоглазый.
Повернувшись, устало посмотрела на него. Адзауро-младший невозмутимо смотрел в ответ. Внезапно я поняла, что деду он будет мстить. Будет, это несомненно. Вот только это будет игрой по новым правилам – мальчик изобразит, что влюблен. В принципе неплохая месть – Адзауро-старшего это взбесит неимоверно, тут расчет верен, но… одно «но»:"
"– Мне без разницы, что и как ты собираешься делать, главное – запомни три правила.
Правило первое: куда ты, туда и я. Как минимум месяц, это если с проблемой разберется твой дед, или еще семь дней – если он не разберется и уладить конфликт поручат мне. Правило номер два: никаких подстав по отношению ко мне, мы команда, я это прекрасно осознаю, но бить так, чтобы не оставлять следов, умею превосходно. И третье: никакого секса.
Внимательно слушающий меня Адзауро на последнем правиле не скрыл улыбки. Не удержался и от вопроса:
– И часто ты запрещаешь себе телесные радости?
Спокойно выдержав его взгляд, холодно ответила:
– Всегда.
Его улыбка проявилась чуть сильнее, и Адзауро спросил:
– Тебе известно мое имя?
– Чи? – уточнила я и, едва он кивнул, добавила: – Имечко так себе, должна признать.
Насмешку над собственным именем Чи стерпел и пояснил для меня:
– В переводе – мудрость.
