Для кого стараешься? У нас же сегодня нет его занятия.
— И что? — произнесла я невозмутимо, спокойно проходя дальше и садясь на своё место рядом с будущим герцогом. Искать другое? Обойдутся! — Вообще-то мы уже виделись утром и ему всё понравилось.
По крайней мере иного я от него не услышала.
— А о чем речь? — вроде как почти дружески полюбопытствовала Фиона, графиня Эмберли, подходя ко мне ближе в компании своей подпевалы.
— Так вы ещё не в курсе? — со злым и откровенно вызывающим весельем выкрикнул со своего места неугомонный блондинчик.
— Наша звезда встречается не абы с кем, а с самим магистром Ламбертсом. Мы их в пятницу видели в «Шоколаднице», и он сам это подтвердил. Кстати, кто ставит на то, что у неё единственной будет пятерка по итогам семестра? Принимаю ставки!
Соображала я быстро. Разозлилась ещё быстрее. Это на что такое он намекает, мразь? Что магистр завысит мне оценку за то, что мы… встречаемся?
— Ох, ну конечно, — елейно проворковала Олария, глядя на меня откровенно зло, — что еще ожидать от фермерши с даром, размером с горошину! Οтдаться магистру за оценку! Как это… по-фермерски!
Злоба во мне уже бурлила, грозясь вылиться на окружающих неконтролируемой тьмой, но я прикрыла глаза, призывая себя к терпению и, уточнив у Тьмы, точно ли она нацепила на кролей проклятие патологической честности, негромко уточнила, глядя баронессе прямо в глаза:
— Судишь по себе, Οлария?
— Я? — поначалу удивилась рыжая.
Но скорее не вопросу, а тому, что его задала я. Χмыкнула, зачем-то бросила мимолетный взгляд на притихшую аудиторию, после чего с вызовом вздернула подбородок и горделиво заявила:
— В моём аттестате нет ни одной тройки, выскочка. А знаешь, почему? Потому что все наши магистры — взяточники! Все берут!
— Ну, допустим, не все, — загадочно прищурилась Фиона, при этом глядя на свою подружку с откровенно фальшивым участием.
— Магистру Шульцу тебе пришлось отсосать и всего лишь за паршивую четверку.
Зло вспыхнув, но при этом не став отрицать, что делала это (да он же старый!), Олария скривила губы и процедила:
— Кто бы говорил, милая.
