– Скоро поженимся, Насть, – сказал Данияр расплывчато.
– Угу, – я прокрутила его на пальце.
– Чего там хмуришься? – спросил он, хватая меня за подбородок. – Или замуж за меня не хочешь?
– Хочу я, хочу.
– Так-то лучше…
– Данияр, а что бы ты сделал, если бы тебе изменили?
Лицо напротив хмурится. Взгляд Данияра тяжелеет, пригвождает к дивану. Я откуда-то нутром чувствую, что вопрос глупый, а ответ – очевидный.
– Лучше тебе не знать, Настя, – слишком спокойно ответили мне.
– Ну, что? – нетерпеливо спросила я. – Я же должна узнать тебя получше.
Я прикоснулась к колючей щеке, разглядывая мужчину вблизи. Глазами подмечаю маленький шрам и пытаюсь разгладить его. Он возле губы, там маленькая белесая полоса. Когда чуть потянешь кожу, он исчезает.
Воспользовавшись моментом, Данияр целует меня. Его губы горячие, мой кофе и его никотин смешиваются, образуя горечную связь. Мне хочется, чтобы он не останавливался, но…
– Плохо очень будет, родная. Больно и плохо, – ответили мне, насильно разорвав поцелуй.
Я резко распахнула глаза.
Утро.
Светлая спальня, большая чужая кровать.
За окном – зима. Чужой Петербург и такой же чужой Данияр. Не такой, каким был во сне.
Я просыпаюсь с болью в горле. От того, что дышу часто-часто. С шумом и хрипом.
Через несколько секунд прихожу в себя, но картинки из сна все еще не дают покоя. Я отчаянно не понимаю, почему во снах вместо Саши – Данияр. Почему вместо мужа ко мне приходит чужой холодный мужчина.
Слова из сна, как самые реалистичные, сидят в моей голове.
Я схватилась за горло, оно пересохло и было больно глотать.
За окном давно поднялось солнце, оно пробивалось сквозь неплотные шторы. Но я хочу отсюда уйти. Сердце еще стучит очень сильно, оно испугано.
Надо же такому присниться!
Возле лестницы я хватаюсь за поручни, второй рукой спешно завязываю халат. Мамы дома нет, она еще вчера предупредила, что рано утром поедет к отцу.
– Ты же еще на свадьбе той все понял, дед. Настя мне принадлежит, отдавать ее никому не собираюсь.
Я резко остановилась, хватая из тишины знакомый голос.
Данияр во сне был таким реалистичным, что я до сих пор не понимаю, где я нахожусь. В реальности или там… где Данияр был любимым.
– Ты никто для нее, – ответили резко, со злостью.
И этот голос я тоже узнала.
– Ее судьбой и судьбой ребенка должны распоряжаться родственники мужа. Немедленно выбрось ее из своего дома, иначе в следующий раз я приду в твой дом с полицией и докажу, что ты удерживаешь беременную девушку силой.
