Нужно сказать спасибо.
Резануло это ее «дядя», конечно, крепко.
Я сжал поручни до побеления костяшек, наблюдая за ней. Не дядя, блд, а папа.
Но ты в этом, девочка, не виновата.
– Постучаться можешь. Но дядя Данияр не там, – я прищурился.
Настя оборачивается, впивается в меня испуганными глазами. А я пздц как хочу быть с ней наедине. Толкаю дверь в свою спальню, приглашаю. Знаю, что делать это опасно. Наедине с ней адекватным быть трудно. В руках себя держать тяжело.
– Я говорила с мамой, мы только разошлись.
Думала, ты у себя в комнате, – пояснила Настя.
Настя и раньше была манящая девочка, но я не представлял, какой она станет привлекательной в положении. Как часто ее захочется трогать. Ребенка ощутить, как толкается. Да все с ней прожить.
– Заходи в спальню, – сказал тихо. – Ты же хотела поговорить.
Глава 12
В моей спальне Настя чувствует себя неуверенно.
Это единственное место, где я не смотрю на ее реакцию как бешеный, пытаясь найти в ее глазах узнавание. Здесь я сделал ремонт, Настя не была еще в этой комнате.
Не вспомнит все равно.
Она с опаской поглядывает на широкую низкую кровать. Подсветка включена мягкая, придает атмосферы. Я делаю максимум, чтобы ее мозг начал вспоминать сам. В доме почти ничего не менял, чтобы вспомнила быстрее.
Но меня предупреждали, что в ее случае этого может не произойти вовсе. Я такой вариант не рассматривал. Но Настя упорно не вспоминает. Лекарства под запретом в ее положении. Исследования тоже. А ждать уже невмоготу. Я вспоминаю всю ту херню, что с нами произошла, и тихонько ненавижу.
Себя, ее.
– Мы можем поговорить в твоем кабинете? – спрашивает недоверчиво. Как будто в кабинете я не смогу на нее наброситься. Наивная.
Она все еще держится за ручку. Не закрывает дверь.
– Не можем.
Приходится ей помочь. Я не хотел, чтобы нам помешала ее мать. Черт меня дернул заключить сделку в обмен на ее родителей. Я уже купил билеты, отца выпишут к тому числу. Ждал их отлета с нетерпением в отличие от Насти. Видел, как она боялась снова остаться со мной в доме наедине.
Я закрыл дверь в комнату, Настя отошла от меня на несколько шагов вглубь комнаты. Вспоминает свадьбу и литры крови, я уверен. Вспоминает, как я накосячил.
– Будем говорить здесь. Кабинет для рабочих встреч, – отрезал я.
– А у нас какая встреча? – интересуется, вздернув подбородок.
– Личная. Семейная. Ты входишь в нашу семью, Настя. Не забывай.
В мою семью. Ты входишь в мою семью, твою мать.
Сдержался. Выдохнул.
