Такого удовольствия я больше не собиралась ему доставлять и, припечатав Ленокса полным ненависти взглядом, проговорила:
– Впредь не смей приказывать моим слугам и не заходи в мои покои без моего дозволения.
– Кхм… – поперхнулся от смеха муж, пробежал сальным, похотливым взглядом по моему обнажённому телу и, крепко стиснув пальцами мой подбородок, насмешливо проговорил, – воробушек осмелел?
– Еще раз прикоснешься ко мне хоть пальцем, – процедила сквозь зубы, отбрасывая от своего лица мерзкую руку, и чеканя каждое слово, произнесла, – я тебя убью.
Ты больше не посмеешь мне вредить, как делал это прежде, отец узнает обо всем, что ты совершил. Гонец с моим письмом уже в двух днях пути от замка Норфолк.
– Эйрин, о чем ты? Что ты несешь? Это ты не выполняешь обязанности жены. Ты дважды не сохранила нашего сына. Ты настолько холодна, что мне приходится искать утешения у девок.
– Немедленно покинь мою комнату, – ровным голосом произнесла, проигнорировав привычные обвинения. Я переступила через бортик ванны, неспешно подхватила сброшенный на кресло халат, так же неторопливо его на себя набросила и прошла к камину.
– У тебя помутился разум, – зло прошипел Ленокс, тотчас кинувшись в мою сторону, чтобы, как обычно, преподать мне урок послушания, но увидев в моей руке кочергу, резко остановился, – я приглашу лекаря, потеря дитя повергло тебя в безумие.
– Нетта, – обратилась я к горничной, которая так и не вышла из покоев. Окинув презрительным взором мужа, опасливо посматривающего на грозное оружие в моих руках, с усмешкой бросила, – закрой за лордом Леноксом дверь.
На этот раз муж ничего не сказал. Смерив меня яростным взглядом, он, тяжело ступая, наконец вышел из комнаты. И только когда Нетта захлопнула за ним дверь, я с шумом выдохнула и обессиленно упала в кресло.
– Госпожа… он вам этого не простит, – прошептала горничная, обеспокоенно прислушиваясь к звукам, – а гонец?
– Нет его, Нетта, но отправить нужно, и чем скорее, тем лучше. А еще распорядись поставить засов на дверь.
– Может, сами поедем? Лорд Рамси хоть и зол на вас, но все же отец, поди, простит.
– Нет, этот брак не принес ему выгоды. У него еще две дочери на выданье, и я на них дурно повлияю, а мамы больше нет в живых.
– Леди Финола уж уговорила бы вашего отца, – с сожалением протянула горничная, бережно вытирая полотенцем мои волосы, добродушно проворчав, – поди, замерзли, а этот… так и пялился на вас. Ух и грозная вы были, госпожа, я такой вас и не зрела ни разу.
