А то с Кристинии сталось бы снова попытаться заткнуть мне рот удушением.
— Ваша светлость, вы меня звали? — спрашиваю я.
— Да, Виктория, звал, — говорит Алан, прожигая меня своими стальными глазами. Но мне чудится в этом взгляде странная теплота, которой раньше там не было.
«Не придумывай невесть что!» — ругаю я себя.
— Что вы хотели? — спрашиваю с напускной вежливостью.
— Для начала убедиться, что вы исполните приказ и придёте.
— Сложно было этого не сделать. Меня сопроводили ваши солдаты.
— Вы даже не пытались от них сбежать? — поднимает брови Алан.
В его голосе слышится усмешка.
— Не хотела, чтобы вы кинули их в темницу… Кстати об этом. Я слышала о Ри.
— Дайте угадаю, хотите, чтобы я его отпустил?
— Да! Ведь он ничего не сделал!
— Вот именно, — кивает Алан. — Ничего. И именно поэтому будет наказан.
— Как именно? — взволнованно спрашиваю я. Мне совсем не нравится, что Ри пострадает из-за моего самоуправства.
Алан щурит глаза, по его лицу пробегает хитрая ухмылка:
— А это зависит от вас, Виктория.
От вашего поведения.
— То есть? — бормочу я, уже ничего не понимая.
Алан поднимается со своего места. Я смотрю как он обходит стол, подходит ко мне и присаживается на столешницу напротив, смотрит сверху вниз, а у меня шею начинает сводить от напряжения. Несмотря на болезнь, от Алана исходит столько подавляющей силы, что меня буквально прижимает к стулу. Нас разделяет расстояние вытянутой руки.
— Вы плохо спали? — тихо спрашивает Алан. — У вас измученный вид.
— У вас тоже, — шепчу. — Элиза вас хорошо подлечила? Слышала, вы провели с ней занимательную ночь.
— Не такую занимательную, как прошлый вечер с вами. Так откуда вы узнали про башню? Про пелену? Про то, где спрятан магический камень?
— Я…
— Если собираетесь соврать, то лучше хорошенько подумайте, Виктория, — тихо говорит Алан.
Я вдруг ловлю себя на мысли, что почему-то не чувствую в принце прежней угрозы. То ли его взгляд стал мягче, то ли голос, то ли просто привыкла. Я глубоко вдыхаю витающий вокруг аромат — древесный, терпкий, мужской.
Невольно поправляю волосы, облизываю пересохшие губы.
Алан смотрит голодно, цепко. Хотела бы я знать, о чём он думает.
— Дело в том, что… однажды я прочитала книгу... — шепчу, а чувствую так, точно в омут с головой бросаюсь. — И позже, когда выросла, поняла, что она обо мне.
Всё, теперь пути назад нет. Призналась… Пусть и не во всём. Но такая правда звучит глупее лжи.
— Книгу? И где она? — невозмутимо спрашивает Алан.
— Не знаю. Это было давно.
