Я знаю будущее! А значит в силах его изменить!»
Внезапно в дверь стучатся. Я вздрагиваю.
— Кто?
— Это Лили, служанка. Меня послал ваш брат… Я зайду? — она не дожидается ответа, словно моё мнение ей не особо-то и важно. Правильно, оно стоит куда ниже мнения любого в этом доме.
Лили оказывается довольно молоденькой девушкой с веснушками по всему лицу. В руках она держит тазик с водой и местные бинты.
— Господин Деккард сказал, вы обожглись за обедом. И попросил обработать ваши раны.
— Я сама, спасибо.
— Нет, вы не поняли, — она улыбается той самой улыбкой, с какой врачи разговаривают с умалишёнными.
— Он настоятельно попросил меня. Обработать.
Со вздохом я протягиваю ей руку. Пока что не вижу повода показывать характер. Но подобное отношения я точно собираюсь изменить. Потом...
Обработав рану, Лили широким слоем наматывает бинт.
Когда повязка готова, я узнаю радостную весть — носить её надо ровно четыре дня. Значит и на балу! Значит, метки никто не увидит! Вряд ли меня в чём-то заподозрят, ведь истинные находятся слишком редко.
Из книги я помнила, что при народе Алана прятать запястья считается дурным тоном, но не в том случае, когда дело касается медицинской необходимости. Всё шло как надо! Значит, можно готовиться к балу и ни о чём не беспокоиться!
Стоило мне сказать об этом служанке, как она тут же воодушевилась. Всё-таки она была просто девушкой, и, как всякая девушка, обожала балы!
Может, если взять её с собой, она станет относиться к Виктории лучше? Всё-таки мне не хватает союзников.
* * *Следующие два дня пролетают в сборах. От меня не отходят ни на шаг, Лили и вовсе следует тенью. Закрадываются подозрения, а уж не брат ли подослал её следить, чтобы я не наделала глупостей?
Да уж, для него моё поведение, должно быть, выглядит как раздвоение личности, а как он объясняет себе ожог и вовсе загадка. Хорошо, что Виктория и раньше не отличалась благоразумием.
В свободные от сборов минуты я гуляю по усадьбе графа, пытаясь запомнить расположение комнат.
Будет глупо, если кто-то заметит, что я не могу найти кухню в доме, где прожила последние четырнадцать лет.
Для девочки из глубинки России этот дом — точно шикарный музей. Только преследование Лили мешает мне уж слишком откровенно пялиться на резную мебель, золотую лепнину и магические вещи, попадающиеся то тут, то там."
"Немало головняка добавляет местная одежда. Корсеты и вовсе навевают депрессию. Да, они красивы и дышать в них не так сложно как ожидалось.
