- Поднимайтесь, госпожа Женевьев! Пойдём на здешнюю службу. Они, я слышала, тут служат совсем по-другому, не как у нас. Ну да много где иначе, и на Полуночных островах, помните, нам рассказывали? И в Фаро, и ещё где-то. Фаро мы с вами не посмотрели, не вышло, так хоть здесь посмотрим.
Все эти названия мне не говорили решительно ничего, сообщать об этом Марье не хотелось, и я просто со вздохом поднялась. На службу – так на службу.
- Как зовут священника, ты знаешь? – спросила я у Марьи."
"- Отец Вольдемар его зовут.
Пелагея говорит, он здесь самый главный, ну, ещё и генерал в крепости, но он именно что в крепости, сюда не суётся, и хорошо. А здесь – отец Вольдемар, его все слушаются, его слово тут всегда последнее.
Любопытно.
- А не знаешь, почему он здесь главный? Назначили его или как? – и если назначили, то кто?
- Потому что его слушают, так Пелагея сказала. Уважаемый человек.
Ну, бывает. Интересно, правда, какого толка уважаемый человек – тот, который умеет решать насущные вопросы и обо всех заботится, или тот, который по столу кулаком стучать да приказывать.
Марья принесла ведро и ковшик воды – умыться. Холодной, между прочим, воды. Ну а как - водонагрева я здесь нигде не увидела.
- Скажи, а воду откуда берут?
- Так к берегу ходят, и там черпают. И вёдрами носят. Вечером вчера отец Вольдемар присылал своих сыновей, они натаскали. Вода хорошая, у нас такой не было.
Это точно, вода хорошая. Но если я по-прежнему в родных местах, просто в какой-то странной их части, то так и должно быть, всё верно.
У нас невесёлый климат, но вода приличная. Можно пить без кипячения.
И у священника, значит, сыновья. Ладно, разберёмся.
Но сначала Пелагея усадила нас всех за стол – и непонятную госпожу Трезон, и нас с Марьей, и Меланью, и сама села. Ели кашу, я не большой любитель каш, и потому не сообразила – что за крупа. Марья ела и нахваливала, госпожа Трезон морщила нос.
Впрочем, молоко и свежий хлеб примирили меня с реальностью совершенно.
А когда мы вышли на улицу, там стоял густой туман.
- Ох, как мы пойдём-то, не видно ж ничего! – причитала Марья.
- Да тут негде заблудиться, - отмахнулась Пелагея. – Солнце выйдет, туман высушит.
Она принарядилась – надела другую юбку, из плотной хорошей шерстяной ткани, и сверху жакетик с вышивкой, нарядный, хоть и чёрный, и платок на голову тоже с вышивкой по краю. И будто распрямилась, стала выше и статнее. Красивая. Меланья тоже надела что-то поновее, и ленту в косу заплела красную, и бусы деревянные на шею.
