Мы шли по коридору обратно, я поддерживала гостью под локоток свободной руки, а Ирина с Софьей шли сзади, отстав на пару шагов.
- Трезонка, что ли? Так больше её слушайте, может, она вам ещё что расскажет, негромко фыркнула я. – У самой мужа повесили за подлог важных документов, и сыновья в тюрьме.
- Так может, оболгали, - старушка взглянула на меня своими яркими серо-зелёными глазами, у отца Вольдемара такие же."
"- Значит, и она может оболгать, - пожала плечами я. – Люди, они такие, всё могут.
- Это точно, - закивала старушка, и мы вышли в залу.
Следующий стук в дверь раздался, как раз когда мы вошли.
- Кого там ещё принесло на ночь глядя? – проворчала Ульяна.
Оказалось, принесло полковника Трюшона и мальчика Северина. Они поставили на пол большой сундук, который притащили в четыре руки, и раскланялись.
- Госпожа маркиза, - начал полковник, - Анри просил доставить вам сундук. Сделано.
- Доброго вам вечера, господа, проходите, - кивнула я. – Что за сундук?
- Из этого дома.
Асканио отложил себе десяток книг, сказал, что они вам если и понадобятся, то потом. А всё остальное – вот оно.
- Благодарю вас, - я решила быть воспитанной. – Проходите и садитесь за стол.
- Вообще-то, нам велено сразу же вернуться и доложить, - вздохнул полковник.
- Доложите через полчаса, - отмахнулась я.
Ульяна позвала обоих во двор и полила на руки, Алёшка с Фомой подтащили ещё одну лавку, а дамы из семейства священника с любопытством оглядывали гостей.
Еда у нас ещё была – и гости с удовольствием съели по миске похлёбки, и горячий чай с пирогом тоже одобрили.
- Вот кто бы мог подумать, - говорил полковник, - что я буду пить вот эту жидкость странного цвета и радоваться.
- Отличный чай, - пожала я плечами. – В тёмное и холодное время года – самое то, что нужно.
А Северин молча ел и пил. И разве что украдкой поглядывал на Меланью.
Я же заглянула в сундук – и увидела там книги, много книг. Книги – это отлично.
- А что же генерал? Как его нога?
- Да как вам сказать, - вздохнул полковник.
- Не держит его? – поддержала я.
- Говоря по правде, нет. Асканио сказал – перетрудил вчера, теперь нужно лежать дня три.
- Значит, пусть лежит. Вот, передадите ему, - я завернула в чистую льняную тряпицу последний кусок пирога, а в миску сложила два рыбьих хвоста. - Миску вернёте потом, у меня мало.
- Благодарю вас, маркиза, - поклонился полковник, поднимаясь.
