И взглянув на лица, я поняла, что они могут быть только сыновьями отца Вольдемара, никак иначе. Глаза такие же, серо-зелёные, и носы такие же, и кудряшки надо лбом. Только у священника волосы седые, а у этих молодцов – золотистые. Молодые копии важного человека всем своим видом кричали о том, что в юности тот человек был возмутительно хорош.
Один из молодых и прекрасных как раз меня и увидел.
- Глянь, Дормидонт, барыня пришла.
- Матушка! – вскинулись оба, только что не на колени попадали.
Парни же просто поклонились – низко, уважительно.
Что ж, мне тоже не трудно – поклонилась, поздоровалась.
- Что тут у нас, рассказывайте, - я кивнула на забор.
- Да что, видишь же, матушка, кладовая сгорела, и забору тоже досталось, - вздохнул Дормидонт. – Но мы сейчас горелое разберём, кучкой сложим, его потом в печь можно, да слетаем мигом до лесу, поищем там брёвна новые на забор. Сухостоя хватает, найдём. Главное – дом цел!"
"В этом я с ним была полностью согласна – главное, что дом цел.
Я кивнула, вошла с чёрного хода, осмотрелась – вроде всё на месте. Да, если бы вспыхнула наша импровизированная винокурня – мало бы не показалось, с самогонкой-то. Не потушили бы даже магией.
Вонь никуда не делась, и к ней примешался запах гари – ещё бы, куда теперь без него. Я оставила наружные двери открытыми – пусть проветривается.
Дошла до большой залы, оглядела – вроде всё на месте. Выдохнула, села на лавку, что-то мне в той лавке не понравилось. Я пригляделась, провела пальцем по поверхности… вашу ж мать!
Всё, абсолютно всё было покрыто гарью, копотью, тонким слоем чёрной пыли.
Как после нормального пожара, а что вы хотели, называется.
Да чтоб…! Это ж теперь всё снова мыть, всё-всё-всё! А не вымоем – будем этой копотью дышать. Эх, опыт есть – и на работе бывало, что загоралась проводка. И давным-давно, вскоре после свадьбы, сняли мы с Женей квартиру, и накануне переезда я пришла там прибраться немного. И тоже вот так провела пальцем по стенке… а стенка-то чёрная.
И поняла я, что завтра мне уже ночевать в этом вот всём, и если я это сейчас не вымою, больше некому. Потом уже узнали, что в квартире снизу был пожар, хозяева нашей квартиры что-то отмыли, а что за мебелью или под ковровым покрытием – так оставили. А потом мебель вывезли… и вот. Мыла я тогда до середины ночи, но то была маленькая хрущёвка, а тут – здоровенный дом!
Я встала и громко сказала всё, что думала.
