А что за фирма у этого Анашкина?
- Торгово-закупочная. Продукты питания оптом продают. Со склада.
- И машина у него есть?
- А то! И не какая-нибудь, а «Субару». Полный привод.
- Ого! А к подъезду главного бухгалтера, значит, пешком пришел?
- Пешком.
- И обе его запомнили.
- Еще бы! Белое кашне, малиновое пальто, с букетом.
- И когда заходил?
- Вечером. Около девяти часов. А Воробьеву убили приблизительно в это время. Он мог спрятаться в будке вахтера, и подождать ее там.
- А вдруг он поднялся наверх и подождал ее в квартире? Вместе с мужем?
- Воробьев говорит, что ничего подобного.
Никто к ним домой не заходил.
- А сам-то Воробьев дома был?
- Дома. А где?
- Это он тебе сказал?
- Ну да.
- Вот теперь, Серега, выпьем.
Разливая водку, Леонидов подумал, что не соврал сегодня соседу Воробьева на счет гостей. Пришли они, гости. Что ж, завтра еще один выходной, можно и выпить.
- Ну? – посмотрел на него Барышев, подцепив на вилку соленый белый гриб. – Рассказывай.
- Я сегодня случайно попал в квартиру этого Воробьева.
И много чего интересного про него узнал. Не ладили они с женой. Скандалили постоянно, по словам соседей. А сама Виктория, между прочим, была подругой Лилии.
- Чепуха все это, - сказал Барышев. – Анашкина опознали: факт. Проблемы с налоговой на фирме были. Вдруг там крупными махинациями пахнет, а Воробьева не захотела единолично за все отвечать? Вдруг собралась показания давать? Он ее и того.
- А Лилию?
- Ну, это надо подумать. В любом случае: можешь ты объяснить, почему хозяин фирмы приехал в этот дом, причем в то время, когда по идее должен быть на работе? Безвылазно, день и ночь.
Там же налоговая шерстит!
- Не могу. А сам он что говорит?
- Пока ничего. Я его еще не спрашивал. А теперь спрошу. А ты, Леша, забудь про свои подсолнухи. Кстати, у него в руке, у этого Анашкина, по словам свидетелей, был пакет. Тот самый, желтый.
- Гибискус.
- Что?
- Ты гибискус, Барышев.
- А кто это?
- Сам не знаю. Моя мать тоже одно время все черенки какие-то в глиняные горшки сажала.
Но из всего цветоводства у меня осталось в голове только это слово.
- Вечно ты, Леонидов, какие-то неприличные вещи запоминаешь.
- Ну, очевидно, такова сущность этого явления, - глубокомысленно изрек Алексей. И вдруг спросил: - Слушай, если этот Анашкин был с букетом, то куда он его дел? Ведь никаких цветов возле тела Виктории не было. Кроме подсолнухов на пакете.
- Ну, с собой унес. Может быть. Когда обратно шел, в мусорный контейнер выкинул.
