- Третий этаж, сорок шестая квартира. Брать будете?
- Не, денег дадим, - усмехнулся Серега. – Призовые. Ладно, Зайцев. Неси вахту, как хозяин приказал.
- А мы не гордые, - пошевелил могучими плечами Косой. – И на холодке-то оно приятней. А вот духоты не выношу.
- Я тоже. Только не на поводке. В ошейнике и на свежем воздухе все рано душно. Давит.
Косой дернулся, было, но промолчал. На улице Серега вдруг широко улыбнулся:
- Ну, вот: одно дело сделано. Сейчас поедем к твоему дому, ты пойдешь к любимой жене, а я поднимусь на третий этаж дома номер тридцать восемь.
И жители четырех домов смогут спасть спокойно. Мелочь, а приятно.
- Это, Серега, не мелочь. Хотя маньяк, конечно, серьезнее. Весь микрорайон терроризирует. У нас в любой торговой палатке только об этом и говорят. «А вы слышали?», «Да что вы?», «Какой кошмар!». На каждом шагу слышу. Детей перестали из дома вечером выпускать.
- Детей-то отчего? Он же по бабам специализируется."
"- На всякий случай. Никто же не знает, как оно и почему.
А слух идет. Но чую я, что дело близится к концу. Погода-то, а? Весна. Ладно, поехали.
В воздухе и впрямь, пахло чем-то тревожным. Волнующим, подогревающим застывшую за зиму кровь. Алексей подумал, что в эти выходные надо бы погулять с женой по Москве. Не сидеть где-нибудь в ресторане или кинотеатре, а просто погулять. На весну посмотреть. Поймать тот миг ее окончательной победы, который все время почему-то ускользает. Как солнечный зайчик из-под накрывшей его ладони. Руке вроде бы и тепло, а все равно не поймал.
- Может, мне с тобой подняться? – спросил он у Барышева возле своего дома.
- И чем ты мне поможешь? При оказании сопротивления подавишь противника своим очевидным физическим превосходством?
Серега шутливо ткнул друга в то место, где складки жира особенно тому досаждали.
- Да иди ты!
- Обиделся.
- На дураков, знаешь, не обижаются.
- Обиделся, - повторил Барышев. – Ты, Лешка, обиделся.
- Я вам всем еще покажу! Вспомните!
Он решительно зашагал к своему подъезду.
- Эй, коммерческий! До завтра! – крикнул вслед Барышев.
- Обойдешься, - пробурчал Алексей.
Но уже в лифте он понял, что Серега прав. А на правду умному человеку нельзя обижаться. Ведь если поставить его, Леонидова, сейчас на беговую дорожку, на любимую еще со школы среднюю дистанцию, то вряд ли и половину ее одолеть. А если за преступником придется гнаться? Возраст, конечно, уже не юношеский, но нельзя же все списывать на годы.
«Трусы», - вспомнил он.
