Видимо, сын сделал соответствующие выводы и не стал провоцировать новые приступы. Или, действительно, держалась. Они, ведь, жили вдвоем?
- Да. Скажите, а она могла ревновать сына к другим женщинам? Ну, я имею в виду, к молодым, с которыми у него мог быть роман?
- Естественно, - кивнул головой главврач. – Просто должна была ревновать.
- И с этим ничего нельзя было поделать?
- Жалко, конечно, парня, но выход у него был только один. Упрятать маму в лечебницу и жить спокойно. Если бы он женился, не исключено, что эта особа могла как-нибудь под горячую руку и придушить свою сноху.
Видел я вчера эту Лейкину. Крупная женщина.
- Знаете, в ее комнате нашли фотографии. Сергей, фотографии у тебя с собой?
Барышев полез в карман и вытащил в конверт. Алексей достал из него фотографии и протянул главврачу:
- Взгляните, Игорь Петрович.
Тот пожал плечами, быстро просмотрел снимки:
- Что ж. Фотографии, как фотографии ... А эта рыженькая ничего. И блондинка хорошенькая. А в остальном, ничего интересного в них не нахожу.
Вот если бы вы увидели мои рисунки…
- Это девушки ее сына. С другими мужчинами. Лейкина могла сделать эти снимки?
- Почему нет?
- А следить за женщинами, с которыми встречался сын, она могла?
- Вполне. Делать, как я понимаю, ей было нечего. Группу по инвалидности давно дали.
- Даже так?
- Конечно.
- Вот почему она не работала. Ушла на пенсию по инвалидности. И стала целыми днями караулить обожаемого сыночка. А тут Лейкин на беду влюбился в Розу. Девушка побывала у него дома, и быстро смекнула, что к чему.
Тут же бросила любимого. И Лейкин с горя пошел к Марго. А потом стал ухаживать за Лилией. Хотел дать матери шанс. Что ж, спасибо, Игорь Петрович. А с самой Лейкиной никак нельзя поговорить?
- Запросто, - улыбнулся главврач. – Как насчет Космоса, в котором она сейчас одна? Не хотите послушать про ее вселенское одиночество?
- Что, так плохо?
- Она придет в себя. Быть может, очень скоро. Увидит сына и придет. Где он, кстати?
- В тюрьме.
- Серьезное что-то?
- Четыре трупа, - мрачно сказал Серега.
– А эту, как я понимаю, любой суд признает невменяемой.
- Само собой.
- Что ж, возможно, мы еще вернемся.
- Заходите, - гостеприимно улыбнулся главврач.
Алексей поспешно шагнул в коридор и почти побежал к выходу.
- Ты чего? – спросил его на улице Барышев.
- Не знаю. Не по себе.
- Подумаешь! Обычная психушка!
- Эх, Серега!
- Завидуешь устойчивости моей нервной системы? А ее, между прочим, здорово иногда трясло. Когда пули мимо свистели.
