У нее не было медицинской страховки, и Соне пришлось вернуться.
— Ты что такое говоришь! — вскипаю я, когда она повторяет, что скоро умрет. — Надо искать деньги. Давай позвоним Борисовне, пускай она попросит у Талерова.
— Я уже звонила, Доминика. Я не говорила о себе, просто узнавала, как у них с финансированием. Тимур в этом году оплачивает четыре плановые операции нашим, детдомовским. Маленьким совсем. И чтобы оплатить мою операцию, придется отказать кому-то из них.
Молчу, вспоминая сейф, набитый долларами.
Талер не откажет, но Соня упирается. Она не хочет говорить Борисовне об операции.
— Ты же знаешь ее, Доминика, она так распереживается, что сляжет с инфарктом. А Талер не резиновый, он не может помочь всем.
Если я попрошу, Тимур поможет, я уверена. Мне придется признаться, кто я, но разве это так важно, когда Соня может умереть? Вот только как об этом говорить по телефону, лучше бы дождаться его, видеть его глаза. Тогда не так страшно.
— Сонечка, сколько денег тебе надо?
Она называет сумму, и я замираю.
Мне ничего не придется говорить Тимуру, по крайней мере, сейчас. У меня есть эти деньги, они лежат в ячейках разных банков — деньги, которые я получила за проданную квартиру. Почти столько нужно Соньке на операцию.
— Звони своему врачу, Сонечка, у тебя будут деньги. Завтра у тебя будет вся сумма."
"Я потом расскажу Тимуру, когда он вернется. И признаюсь, кто я. Если он захочет, он вернет мне часть денег, если нет — обойдусь. Буду работать и заработаю себе на квартиру, у меня впереди целая жизнь.
А у моей Соньки этой жизни осталось, быть может, несколько месяцев. Или даже недель.
Соня звонит в клинику, ей присылают электронный счет и реквизиты. Чем раньше поступит оплата, тем раньше Соню начнут готовить к операции. Мы ревем, обнявшись, за столиком маленькой кафешки, а потом идем гулять по городу.
Домой я возвращаюсь, когда уже начинает темнеть. Меня встречает мрачный как туча Самурай, но я так устала, что даже не думаю оправдываться. Завтра мне снова предстоит сбежать незамеченной, но я завтра поломаю голову, как это лучше сделать.
— Где ты была? — у Сотникова голос как будто оружие дает осечку, слова — как сухие щелчки.
— С подругой гуляла, — говорю через плечо и закрываю дверь перед его носом.
Ужинать не хочу, я не голодна. Иду в душ, а когда выхожу, вижу три пропущенных звонка от Тимура.
* * *Я звонила Тиму, но он уже был вне доступа. Созвонились только с утра, да и то ненадолго, ему нужно было уезжать.
