Тянусь за бутылкой «ледяного», наливаю вино в бокал.
Протягиваю бокал Нике и наклоняюсь к ее губам. Отворачивается, упираясь ладошками мне в грудь. Обижается.
— Ты же сказала, без рук? — отнимаю от груди ладони.
— Целоваться с тобой я тоже не хочу, — смотрит из угла мышью. Ну хорошо.
— Тогда пьем вино, — делаю глоток и нависаю над Никой.
Конечно, я сильнее, она совсем маленькая против меня. Заламываю ей руки за спину и приникаю к губам — напористо, сильно, вдавливаюсь языком, вливая в упрямый рот холодное ароматное вино.
Она судорожно сглатывает, а я провожу языком между сладкими приоткрытыми губками. Нике понравилось, она тянется за мной, облизывая губы и мой язык, пока не вспоминает, что обижается. И снова откидывается на спину.
— Вкусное вино? — спрашиваю, не отводя взгляд. Медленно кивает и снова облизывает верхнюю губу. А это уже для того, чтобы я завелся. Я и завожусь, но пока хочу еще с ней поиграть.
Снова спаиваю Нике глоток, она уже сама тянется, усаживается удобнее. Но я не даю поджать ноги, рано, пускай они просто упираются в кресло.
Мы вылизываем губы друг друга, и нам обоим нравится эта игра.
Ее тоже заводит. А мы даже еще не начинали, детка, теперь я тебя поцелую так глубоко, как захочу. Вместе с вином вламываюсь ей в рот, она посасывает мой язык, и я теряю над собой контроль, отпуская ее руки. Ника обвивает руками шею, это пздц как приятно, но член уже рвется из штанов, и я не нахожу причин ему отказывать.
Люблю французское кружево, оно легко рвется. Отбрасываю клочки бывшего дорогого белья и свожу Никины руки под ее коленками, заставив поджать ноги.
Глаз не отвожу, я уже давно ими ее трахаю, тут не отведешь.
Откидываюсь на спину и прислоняюсь к противоположному углу кресла. Теперь мы смотрим друг на друга с расстояния вытянутой руки. Начинаю водить членом по открытой для меня промежности, розовый шелк ласкает член, будто облизывает.
Мокро, скользко. Как же моя Ника быстро возбуждается, или она уже пришла мокрой? Может, я ей приснился? Или не я…
Не порти себе настрой, Талер.
Прохожусь глубоко головкой по складкам, а сам смотрю на лицо Вероники. Она дышит чаще, ротик приоткрыт, глаза распахнуты. Смотрят на меня, будто впервые видят.
Нахожу головкой горячий вход и вожу вокруг влажной мужской плотью. Ника закусывает губу, выпускает коленки и разводит ножки. Но я качаю головой и возвращаю ее руки обратно, для верности фиксируя одной своей.
— Мы же без рук, сладкая. Подтяни ножки, я хочу тебя так.
