За эти три месяца я к Саркису точно несколько раз в ресторан заезжал, не помню только, днем или вечером. Ника же в дневную смену работала, вот там разве что могли быть нестыковки. Впрочем, не могу сказать, что мечтал о такой славе, но в городе Тим Талер личность довольно известная, так что…
Так что я сказал правду, если ее подослали, я ее убью. Сам, собственноручно. Потому что не представляю, что она будет вот так лежать под другим мужиком, кончать под ним. Или на нем.
Снова твердею, тихо стону и толкаюсь в Нику.
Один раз, второй, третий. Я что, завелся, представив, как она кончает под другим? Я что, е…анулся?
Но члену внутри пох…й, от чего я завелся, он уже полностью готов, и я, подняв ногу Ники, двигаюсь. Ника начинает просыпаться, наверное, ей не нравится, потому что она пытается отодвинуться.
Дергаю за бедра, всаживаясь по самые яйца — они хлопают Нику по попке — и ускоряюсь. Хочу кончить быстро и по возможности не разбудить девушку. Не разбудить не получается, когда я кончаю, кусаю ее в плечо, и она испуганно вскрикивает.
Темные глаза смотрят на меня с недоумением.
— Тим? Что ты делаешь?
— Засадил тебе, сладкая, спи. Завтра всю вылижу.
Послушно мостится обратно. Я уже сам почти сплю, а в голове назойливо вертится несмелое:
«Пожалуйста, пусть она просто так села в мою машину. Пожалуйста…»
Потому что, пробираясь ко мне в душу, в моих глубинах Вероника уже давно добралась до подвалов.
Глава 12"
"Когда я просыпаюсь, солнце вовсю заливает спальню, смотрю на часы — одиннадцать.
Ничего себе! Тимура рядом нет, в ванной не бежит вода, значит, он ушел, пока я спала. Ушел, а я даже не слышала.
Поворачиваю голову и вижу на кровати на месте Тимура объемный бумажный пакет. Заглядываю и изумленно хлопаю глазами — конфеты! В небольших коробочках, самые разные — и в кокосовой стружке, и в шоколадной крошке, и с черносливом, и даже крошечные безе, политые шоколадом.
Выстраиваю коробки на тумбочке возле кровати, сама обнимаю подушку Тима и падаю на спину.
Между ног чувствую его следы — высохшая слюна и сперма. Вспоминаю, как ярко кончала на его члене, и низ живота наливается горячей тяжестью.
— Тим, — шепчу, прижимая к себе подушку, — я так тебя люблю, Тим…
Когда я вчера увидела в новостях, как горит клуб Саркиса, сразу поняла, что это Тимур. Было очень страшно, как никогда в жизни, воображение рисовало Тимура раненого, обгоревшего и задыхающегося от угарного газа.
