Я знаю, что обо мне говорят за моей спиной — что Тим Талер трусы не наденет меньше чем за косарь зелени, что Талер повернут на роскоши, про комплексы детдомовского прошлого и прочую херню. Пускай. Просто это мое, крутые парни типа Вернера Балдессарини[1] и Эрменежильдо Зенья[2] создают свою одежду специально для меня. И я не вижу смысла отказывать им в удовольствии меня одевать.
Хотя сегодня, пожалуй, остановлюсь на черном «Brioni». Надеваю рубашку и не спеша застегиваю каждую пуговицу. На манжеты — запонки.
Сюда пойдет серебро с черным, золото лучше под коричневую клетку.
Я кожей чувствую дорогие вещи и на все сто согласен со старым Вернером — дорогой костюм отличается от дешевого тем, что даже мнется благородно. Я никогда не носил дешевых костюмов. Как обходился? Легко — пока у меня не было денег, я их просто не покупал.
Смотрю на себя в зеркало — костюм сидит безукоризненно, рубашку можно будет сменить в обед на свежую — в офисе есть запас. Они ошибаются, это не комплексы прошлого, это и есть МОЕ прошлое.
То, которое могло у меня быть, если бы мой отец все не прое…л.
Теперь, когда я узнал, кем были мои родители, я просто возвращаю свое. И мне похер, что обо мне говорят.
* * *Выхожу из гардеробной и вижу, что Ника уже проснулась. Сидит на кровати, хлопает ресницами.
— Тимур, ты уходишь? — как у нее так возбуждающе получается? Останавливаюсь.
Удивленно-заспанное лицо, приоткрытый рот, а я залипаю на груди, с которой сползла простынь. В моей постели охренительная девочка, а я собрался в офис.
Мой член был прав, я идиот.
Подхожу, беру за подбородок. Глаза распахнуты, губы тянет в улыбке. Менжуюсь — знаю, если зацеплюсь, это надолго. А еще жаль измять костюм, пусть даже он изомнется пздц как благородно…
Что ж ты так смотришь, сладкая? По ходу, я уже никуда не иду. Расстегиваю ширинку, и головка оказывается прямо возле ее рта.
— Давай, хорошая моя, — наклоняюсь и шепчу в макушку, — справишься?
Она смотрит с испугом, сглатывает, а потом поднимает глаза и нерешительно кивает.
А я задерживаю ее лицо в ладони.
— Детка, скажи сразу, здесь я тоже первый?
Снова кивает и приоткрывает рот, а я чуть ли не кончаю только от одного признания.
— Шире. Обхвати его рукой, не бойся. Мороженое любишь? Представь, что это мороженое, его надо облизывать и сосать.
Ника старательно вбирает головку в рот, и я шиплю сквозь зубы. Ее язычок скользит по стволу, обводит головку по контуру и цепляет уздечку.
