Дышать больно, говорить больно, лежать больно, даже умирать, сука, больно.
Но мне не дают умереть, упорно тянут обратно. Получается разлепить глаза, и первый, кого я вижу — это Демьян.
— Ну слава Богу, — выдыхает он. Почему он такой старый и седой, я что, блять, как Спящая красавица, сто лет спал?
— Ты… — облизываю губы, потому что они тоже склеились — Ты… чего… такой… старпер?
— Что? — его глаза вспыхивают будто фары на дороге, он начинает ржать, а я лечу в темный колодец штопором, ныряю в ледяную воду и пытаюсь всплыть обратно.
— Тим, — слышу сквозь толщу воды, — Тимур, ну что ты, сынок, давай обратно.
Сынок… Был бы у меня сын, я бы тоже его так называл. Но у меня его нет, она обещала и ушла. Обманула. Она… Доминика? Нет, другая Ника, она тоже ушла, я ее тоже прогнал, всех прогнал от себя, чтобы не тонули со мной в колодце. Нельзя, тут темно и холодно.
Выныриваю на поверхность и хватаю воздух ртом, надо мной склоняется врач в белом халате.
— Все хорошо, Тимур, вы меня слышите? Моргните или попробуйте шевельнуть пальцами.
Шевелю всеми сразу, но кажется, выходит херово. Зато моргаю. Несколько раз, и теперь картинка четче. Демьян тоже в белом халате, но на этот раз он не кажется мне глубоким стариком. Это значит у меня были галюны?
— Демь-ян, — говорить складно не получается, но все равно уже лучше, чем было.
— Молчи, Тимур, молчи, — от глаз по щекам у него пролегают влажные дорожки, и я тоже чувствую, что у меня мокрые уголки глаз.
— Ты живой, сынок, это самое главное.
— Да, уж, молодой человек, заставили вы нас поволноваться, — качает головой доктор, — но главное, что организм справился, он у вас железный. И повезло, что вы уклонились от пули, буквально на миллиметр от главной артерии прошла."
"В памяти медленно, как в киношной съемке, всплывают кадры. Демьян прорывается через полицейский кордон, я оборачиваюсь… Почему? Кто меня зовет? Я услышал чей-то голос и обернулся. Не помню нихера…
— Там ваша девушка просила позвонить, когда вы в себя придете, — снова говорит врач, а я чуть ли не подскакиваю.
Ника. Она приходила? Она вернулась? Не послушала меня, долбо…ба, и все-таки пришла? Разлепляю губы, язык мешает, путается, но я старательно выговариваю:
— Веро-ника?
— Вероника? — удивленно переспрашивает врач. — Нет, не Вероника. Кристина. Она ведь ваша девушка?
Демьян поджимает губы и смотрит на меня, ему никогда не нравилась Кристина.
