Значит, он разглядел в Череднике задатки большого командира, и это надо признать.
Антон Репнин, как я и ожидал, стал командиром нашей восьмой роты. У него служебный рост происходил куда медленнее, он лет пять командовал взводом. Спустя какое-то время Гриша Чередник вызвал меня. Мы вспомнили училище, бои на Карельском перешейке.
– Ты неплохо тогда действовал, – сказал он. И после короткой паузы посоветовал: – Но тебе надо поактивнее быть. Выступать на собраниях, выдвигать какие-то предложения. И подавай заявление в партию.
Я тебе дам рекомендацию, наш парторг не против.
– Можно попробовать, – согласился я. – Только получится ли?
– Почему нет? Ты хоть и молодой, но заслуженный командир. Прошел войну, был ранен. Кстати, я подал представление на присвоение тебе «старшего лейтенанта». Бумаги уже ушли в штаб дивизии.
– Спасибо, Григорий, – от души поблагодарил я его. – Это приятная новость, а то родня в письмах спрашивает, мол, почему в лейтенантах засиделся.
Мы оба рассмеялись, с души словно свалился камень.
Гриша, несмотря на свою высокую должность, остался прежним простым человеком и не забывает старых друзей."
"В начале ноября я получил очередные «кубари» на погоны. Как полагается, обмыл их. Не скрываю, я был доволен. Некоторые считали, что меня зачислили в резерв на выдвижение и скоро повысят в должности.
Но недаром говорят, что жизнь штука полосатая. Светлые полосы легко меняются на черные. Я освоился во взводе, снова наладились отношения с Гришей Чередником, нашим комбатом. Мы продолжали встречаться с Натальей, уже заводили разговор о будущей совместной жизни.
Но внезапно все изменилось.
Как чувствовал я, что не следовало лезть мне с заявлением о приеме кандидатом в партию. Вопрос рассматривался на открытом партийном собрании, и здесь меня крепко уделал комиссар полка, недавно пришедший в армию из горкома партии.
Две кандидатуры прошли без особых замечаний. Но когда комиссар с непроницаемым лицом стал перебирать мои документы, я понял, что хорошего ждать нечего. Не зря так долго проверялась моя биография.
Хорошо запомнились мне такие слова комиссара:
– Старший лейтенант Гладков молодой и, я думаю, перспективный командир. Но для коммуниста этого мало…
И понес. Оказывается, комиссар направлял запросы в Инзенский райком партии и райком комсомола. Характеристики пришли неплохие. Но в них упоминалось, что я из семьи крестьянина-середняка, долго не желавшего вступать в колхоз и предпочитавшего использовать для заработков труд наемных рабочих.
