Но помощник особиста, рослый сержант с автоматом, дернул уголовника за шиворот:
– Не брыкайся! Время военное, церемониться с тобой не буду.
В течение часа было проведено расследование. Как я потом узнал, особист Стрижаков действовал жестко. Сразу предупредил Самарая:
– Если не успокоишь свою братву, до вечера не доживешь. И проведи с ними разъяснительную работу. Нападений на командиров мы не потерпим. Можешь идти.
– А Филина что, оставляете?
– Я перед тобой отчитываться должен?
Особист Стрижаков смотрел на заслуженного вора в законе Самарая спокойно, почти ласково.
Но уголовник мгновенно уловил опасность для себя. Капитан из НКВД воспитывать его не будет и просто шлепнет на месте. Самараев молча попятился и зашагал прочь, не обращая внимания на крики приятеля.
– Не шуми, – осадил Филина Стрижаков. – Ты уже много чего натворил. Даже боевое оружие у командира отделения отобрать пытался. А это военное преступление.
– Он мне ключицу сломал!
– Тем более на хрен ты такой в бою нужен. Да и вообще, как я погляжу, толку от тебя нет.
Филина затолкали в кузов «полуторки». Он отчаянно упирался, пытаясь вырваться из рук двух сержантов.
– Братва, выручайте! – крикнул он, но сержант, помощник особиста, толкнул его и предупредил:
– Молчи, если пулю словить не хочешь.
Филина отвезли в неглубокую балку в километре от хутора и приказали вылезти из машины. Он до последней минуты не хотел верить, что его расстреляют.
– За что? – повторял уголовник.
– Шинель и валенки сними, – вместо ответа приказал Стрижаков.
– Они другим бойцам пригодятся.
– Я воевать хочу! – в отчаянии выкрикнул Филин.
– Сам же хвалился, что в бой не пойдешь. В теплом месте отсидишься. Вот мы тебе и поможем. Ты приговорен к расстрелу за нападение на младшего командира Красной армии и неподчинение приказам в боевой обстановке.
Филину недавно исполнилось тридцать лет. Он прожил короткую, мутную жизнь, имея за спиной несколько убийств, но терять свою жизнь не хотел.
– Я искуплю…
Автоматная очередь подломила его и опрокинула в снег.
– Анатолий, забери шинель и валенки, – приказал своему помощнику Стрижаков. – А этого забросай снегом. Лопата у водителя.
Тем временем наша штрафная рота была переброшена на автомашинах к станции Воропоново, где шли упорные бои с окруженной немецкой группировкой.
Отсюда уже просматривались пригороды Сталинграда. Неподалеку от нас вела огонь гаубичная батарея. Мы прошли мимо нее к месту нашей временной дислокации.
