– Рискует парень, – глядя ему вслед, пробормотал Юрий Савенко.
– Пусть себя покажет, – отозвался старшина Сочка, разворачивая ручной пулемет. – Слушай, Василий Николаевич, у тебя кровь из уха течет. Возьми бинт.
Тем временем сержант Логунов подполз к самоходке и бросил обе гранаты, которые проломили броню и, видимо, контузили экипаж. Добили «штугу» бронебойщики, а старшина Сочка срезал пулеметными очередями двоих самоходчиков. Еще один танк мы подожгли бутылками с горючей смесью, но траншеи уже захлестнула волна наступающей немецкой пехоты.
Обычно штурмовые группы продвигались бросками и не слишком спешили лезть под пулеметный огонь и винтовочные выстрелы. На этот раз немцы торопились воспользоваться выгодной для них ситуацией. Под прикрытием нескольких бронетранспортеров, которые вели непрерывный огонь из пулеметов, немецкие пехотинцы сблизились с нами и забросали траншеи гранатами.
Люди гибли один за другим. Андрей Долгов, перехватив гранату, швырнул ее обратно. Но этим атаку не остановишь.
Мой ординарец попытался тоже перехватить гранату, упавшую ему под ноги, но она взорвалась в руке. Осколки хлестнули еще одного красноармейца, а сержант Логунов, с оторванной кистью руки и окровавленным лицом, упал да дно траншеи.
Старшина Сочка искал запасной диск для «Дегтярева».
– Все пустые, мать их, – выругался он, доставая из ниши для боеприпасов оставшиеся гранаты.
Я стрелял из ППШ и сумел прижать к земле отделение немецкой пехоты. Очередь крупнокалиберного пулемета разнесла участок бруствера в метре от меня и свалила ефрейтора, стрелявшего из винтовки.
Осторожный и взвешенный в поступках, старшина Родион Сочка бросил несколько гранат и крикнул мне:
– Отходим по траншее.
Наверное, никогда я не был так близко к смерти. Немцы уже заняли часть траншей, седьмая рота погибла почти целиком. Тех, кто пытался убегать, догоняли пулеметные и автоматные очереди.
Несколько брошенных гранат не долетели до нас. Мы вели непрерывный огонь, и фрицы пока не рисковали вставать.
Но было ясно, что свои позиции нам не удержать. Михаил Ходырев выдернул затвор противотанкового ружья и отшвырнул его в снег. Взвел автомат и подтолкнул меня.
– Василий Николаевич, выхода нет. Отступаем.
За его спиной взорвалась одна и другая граната. Старший сержант дернулся, из телогрейки полетели клочья ваты, но он устоял на ногах и, подталкивая замполита Раскина, сделал несколько шагов.
– Комиссар, не телись! Что толку, если все здесь ляжем.
