– Осколок рухнувшей империи, – сострил я.
– Ну, осколок не осколок, а тебе с ним лучше не связываться. Проснешься когда-нибудь, а над головой толстый-толстый слой бетона.
– Ну, я вообще-то верю, – изобразил я робость. – Знаю, что у Потапа все серьезно было. А Ларисиного мужа как зовут?
– Ну, она его Артемом зовет. А друзья Артосом звали...
Женщина смотрела на меня с пакостливой улыбкой; казалось, она ждала, когда я от потрясения упаду в обморок, чтобы расхохотаться.
– Артос?!..
Ну, Артос – это круто!
В обморочное пике я, разумеется, не свалился, но страх на лице изобразил.
– А ты думал!
– А как же Толик?
– Какой Толик?
– Ну, Меднянский...
– Ты его знаешь?
– Ну да, он жену свою очень любит. А она с Артосом живет. Представляю, как он ревнует...
– Он-то, может, и ревнует. А тебе какое дело?
– Ну, я и сам ревную... Но Артос мне пока не угрожал. А ему, не знаешь, угрожал?
– Кому ему?
– Ну, Толику.
– А я почем знаю?
– Ну, все-таки соседи.
.. А мог он Толика, ну того... Может, стреляли сегодня в Толика? Может, вы выстрелы слышали?
– Какие выстрелы?
– Ну говорю же, стреляли сегодня в Толика. В Анатолия Павловича. Недавно стреляли, полтора-два часа назад. Он из лифта выходил, а в него стреляли...
– Кто стрелял? Что ты несешь? – как на сумасшедшего смотрела на меня женщина.
– Что было, то и несу.
Я достал из кармана удостоверение, представился.
– Уголовный розыск?! – возмущенно вздыбилась женщина.
– А чего ты мне тут мозги полощешь?
– Работа такая.
– Хреновая у тебя работа!
– Спорить не буду... Нет больше вашего соседа, убили его.
– Меднянского?! Кто убил? Когда?
– Недавно. На лестничной площадке перед лифтом, на вашем этаже. Вот я и хочу знать, может, вы слышали выстрелы?
– Нет, не слышала... А чего ты меня Лариской грузишь?
– Потому что мужем ее интересуюсь... Скажите... э-э, не знаю, как вас зовут...
– А не надо меня звать, я тебе не собака! – сердито отсекла женщина.
– Может, вы не одна дома?
– А это не твое дело!
– Может, ваш гость слышал выстрел? Или гостья?
– Да пошел ты, мент!
Хлопок закрывшейся двери прозвучал ударом по литаврам в опере «Суровые будни российской милиции». Стучаться в эту дверь я не стал. Во-первых, у меня есть гордость. А во-вторых, я и без того получил весьма ценную информацию.
В других квартирах на одиннадцатом этаже я никого не застал.
