– Тебе, наверное, повязку нужно сменить, – сказала она, рукой коснувшись ворота моей рубахи, за которой скрывались бинты.
– А сможешь?
– Почему нет?.. Может, ванну примешь?
Сначала она сменила повязку, и это вышло у нее также легко и непринужденно, как будто она всю жизнь проработала медсестрой. Ничего страшного в моем ранении не было. Пуля повредила шейную мышцу, но даже двигательные нервы не задела. Рану обработали, зашили, и теперь она заживала – медленно, потому что загнаивалась. Возможно, виной этому было нервное потрясение, вызванное гибелью Олеси.
.. Но гангрена мне точно не грозила, и последующая ампутация головы даже не рассматривалась. Ну а если вдруг, ничего страшного.
А потом Дарья приготовила мне пенную ванну, и я с удовольствием погрузился в теплую воду так, чтобы не намочить повязку на шее. Не стесняясь, она зашла в ванную, положила на стиральную машинку банное полотенце, чистое белье и даже халат. Видимо, наследство покойного мужа. Что, впрочем, меня не смутило. И кладбищенская хандра не усугубилась, напротив, казалось, она растворяется в мыльной воде вместе с грязью.
Из ванной я вышел в приподнятом настроении, в голове просветлело, разогретая кровь бодро струилась по жилам, но при этом усталость валила меня с ног. И сев на стул за кухонным столом, я понял, что сам, на своих двоих, уйти отсюда не смогу.
Дарья стояла у плиты, в переднике поверх уютного домашнего костюма.
– Помнишь, я обещала приготовить полноценный ужин? – сказала она, не поворачивая ко мне головы.
– Уверен, у тебя неплохо получится, – сказал я, клюнув носом."
"Кухню заполнял столь ароматно-вкусный запах, что ни о каком сне, казалось, нельзя было и думать. Я и не думал, но сон сам по себе склеивал мои веки.
– Сейчас отбивные будут готовы... Но не в том дело. Извини, что так вышло.
– Как?
– Обещала ужин, а сама не пришла... И ты знаешь, почему?
– Ты хочешь об этом поговорить?
– Нет, но... Я думала, у тебя с ней просто так, а это была любовь. Извини, что не уважала твои чувства.
..
– Да нет, не за что извиняться, я же не жалуюсь... А есть я не хочу, мне бы поспать чуток.
– Ну вот, а говоришь, не жалуешься, – саркастически усмехнулась она.
– Нет, я серьезно... Очень-очень устал...
– Я тебе уже постелила, там диван-кровать, – кивнула она в сторону комнаты. И немного подумав, с досадой спросила: – Может, поужинаешь?
Я вспомнил, как в детстве ждал Нового года. Девять часов вечера, но уже очень хочется спать.
