А постоянное пребывание в шкуре зверя приводит к потере способности к обороту. Они превращались в собак. Лишь в Сибири и на Дальнем Востоке сохранились уединенные поселения псов-оборотней, в которых юного пса берегут от любой встречи с людьми до возраста тридцати лет, по которому проходит граница риска запечатления. Из такого поселения когда-то приехал мой отец…
Я ошарашенно молчала. Слишком невероятным и болезненным было все, что говорил Ник. Невозможно трагичным.
Что же, выходит, если Ник будет со мной, то он превратится в собаку? А если нет, то будет мучиться?
– То есть ты рискуешь потерять человеческую ипостась со мной? – очень тихо и аккуратно спросила я.
– Подожди, все не так просто. Отец прибился к волкам, его приняли в клан. И он оказался истинной парой сестры Крафта – нашего альфы. Родился я. Сразу было понятно, что до тридцати лет я рискую запечатлеть кого-нибудь из людей. Мать предлагала уехать на родину отца, как только в пять лет я начал обращаться.
Но отец знал, что в клане псов его примут плохо. Он тянул время, надеялся, что волчья кровь во мне доминантна и трагедии не случится. В общем… – Ник вздохнул. – Они все же собрались уехать. А до этого мы проводили лето в глухом местечке в Карелии. Там почти никого не было, мы держались подальше от туристов. Но однажды произошла случайность. Ты, конечно, ничего не помнишь… – Ник с грустью посмотрел на меня, словно ему было бы легче, если б я помнила.
– Наверное, нет, видимо, я была младенцем.
"
"– Да, – криво усмехнулся Ник. – Родители учили меня контролировать оборот. Мне было запрещено оборачиваться вне их присутствия. Но, разумеется, я хулиганил, как все дети. Родители лишь на пару минут отлучились, когда к озеру подъехала машина, из нее выгрузилось семейство… Мужчина, женщина и младенец – его, вернее, ее вынесли и посадили на мягкую подстилку под сосной недалеко от воды. Я помню, как мне захотелось рассмотреть этого младенца и поиграть с этой семьей в целом.
В общем, когда мать с отцом вернулись, я уже обернулся и бежал, помахивая хвостом, к младенцу, сидевшему в теньке с соской во рту… Я неожиданно появился из-за кустиков, бросился обнюхивать тебя… И дальше сложно сказать, что произошло. Просто я вдруг осознал, что ты – мой человек. – Его губы болезненно скривились. – Что я должен быть с тобой рядом, защищать, служить. Что вся моя жизнь – для тебя.
