Но этот маг, так или иначе, проявил хотя бы поверхностную лояльность.
– Да не лояльность! Он играет с нами! – выкрикнул я.
– Возможно. Даже скорее всего, – непререкаемым тоном продолжил дядя. – Но это тонкие игры. И нашу партию в них буду вести я. Вы, молодые, слишком любите обернуться, раскрыть пасть и наломать дров. Поэтому… – Он опять остро посмотрел на меня. – Если по указанным координатам будет находиться Грегори Дарт, ты не бросишься на него. Ты не устроишь межвидовой конфликт, если он захочет забрать девушку.
Ты вообще не откроешь рта. Все переговоры буду вести я. Твоя забота – Павел. Если он еще жив.
Крафт опять отшлепал меня. Мерзкое ощущение, хоть я и знал, что он прав. Тина – моя личная боль. А Грегори Дарт может оказаться заботой всех оборотней.
– Ты связал мне лапы и кинул на острые копья, – прошипел я старинную поговорку волков.
– Именно. Но у меня сейчас нет другого выхода. Ты считаешь себя ответственным за девушку, а я себя – за весь наш клан. И ты на самом деле – тоже. Второй замещает первого и тоже радеет о благе всей стаи – помнишь об этом?
Проклятье! Не нужно было впутывать в это Крафта…
Хотя как иначе? Он прав – мы до утра искали бы Тину, возможно – ее труп.
Ведь сообщение Дарт прислал именно альфе.
Беда в том, что я не могу ослушаться вожака. Это такая внутренняя стена, что стоит внутри каждого оборотня до тех пор, пока он является членом клана. И есть лишь один способ справиться с этим – самому стать альфой.
Или одиночкой, идущим против своей природы.
Волк или собака – стайное животное. Это сказывается на нас в любой ипостаси.
Все это и правда походило на то, что на меня внезапно упало проклятие. Я считал связь с Тиной своим проклятием, но, оказывается, это была лишь разминка. Настоящее проклятие настигло меня сейчас, когда я эту самую Тину обрел.
И проклятие это называлось ревностью. Досадой. Злостью.
Этот коктейль чувств просто бушевал во мне, поджаривал, выворачивал – я даже не знаю, какое сравнение лучше.
Когда мы подъехали по указанным координатам и наши ребята высыпали из машин, я уже понимал, что мы опоздали.
Нет, конечно, Тина жива. Просто мы опоздали со своей помощью. И это просто невыносимо!"
"На большой поляне в свете наших фар было лишь двое. Ни Тины, ни Дарта. И нужно быть идиотом, чтобы не догадаться, что Дарт спас мою девушку и увез с собой.
На сырой земле лежал Павел в волчьей ипостаси, со связанными лапами и небольшой коробочкой, очевидно, взрывчаткой, на боку.
