Интересно только, что движет им?
– Ник, послушай… Видимо, ты хочешь всего этого, потому что твой пес хочет служить мне. Этого недостаточно, чтобы быть парой. Это патология, – сказала я. – Мужчина и женщина должны любить друг друга.
– Что есть любовь? – Ник вдруг встал и посмотрел на меня сверху вниз, глаза загорелись, почти как у Грегори Дарта. – Кто скажет? Знаешь… – Он на мгновение отвернулся, словно раздумывая. – Сначала я хотел быть с тобой лишь как пес. Чтобы излечиться или хотя бы не свихнуться.
Но я месяц… Понимаешь, месяц?! Следил за тобой. Незаметно был рядом. Я знаю каждый твой жест, каждое движение, каждый оттенок аромата. Знаю, когда ты грустишь, а когда тебе хорошо. Знаю, как ты устаешь, ты ведь такая маленькая и хрупкая! И когда я оказался рядом по-настоящему, когда этот псих тебя похитил, я чуть не сошел с ума! И понял, что ты нужна не только моему псу. Ты нужна мне, Тина! Целиком. Как женщина нужна мужчине. Сегодня это стало очевидным! Я не знаю, какое отношение это имеет к любви и имеет ли, но, по-моему, это то самое, что связывает пару.
Не отказывай нам в этом шансе!
Я не успела ничего возразить.
Ник сделал одно неуловимое движение, быстрее, чем мог бы любой человек, наклонился, одна его рука оказалась у меня под лопатками, и он вздернул меня на ноги.
Я повисла в его объятиях, упираясь руками ему в грудь. Резкое ощущение – его сила, его страсть, моя гибкая слабость – волной прошлось по телу. Это была почти болезненная волна, жажда близости, еще большего контакта.
Он обнимал меня слишком сильно, даже чуть-чуть заломило ребра, но это было приятно. Странно приятно.
Звериная страсть будила что-то очень женское, почти первобытное во мне.
– Что? Скомандуешь, чтобы я тебя отпустил? – хрипло прошептал Ник, склоняясь к моему лицу. – Сможешь?
Я не то чтобы не смогла… Я опять просто не успела. Он был намного быстрее и решительнее меня.
Я и глазом не успела моргнуть, как Ник накрыл мои губы губами, впился, начал целовать.
С полным погружением, терзая, решительно ловя мой язык своим. Придерживал одной рукой мой затылок, не отпускал, и мне некуда было деться при всем желании.
Вот ведь! С какой легкостью он обошел тот факт, что «не может ничего сделать со мной против моей воли»…
Впрочем, кто сказал, что я не хочу целоваться с ним?
Еще утром хотела.
Я отдалась поцелую. Не делала ничего сама, но обмякла в его руках.
